Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

На следующий день в городе была организована торжественная встреча. Срочно примчавшиеся в свою освобождённую столицу атаман, Рада и правительство приветствовали «входящие в Екатеринодар» части добровольцев, которые здесь дислоцировались уже два дня. Политес должен был быть соблюдён сполна, шоу должно продолжаться.

Филимонов, Быч, Рябовол и иже с ними соловьями разливались, до небес вознося заслуги Добрармии. Филимонов вещал: «Кубань отлично сознаёт, что она может быть счастливой только при условии единства матери-России. Поэтому, закончив борьбу за освобождение Кубани, казаки в рядах Добровольческой армии будут биться и за освобождение и возрождение Великой, Единой России…»[78]

Именно эти слова Деникин и жаждал услышать от казаков.

Общее торжество чуть было не испортило расклеенное накануне на городских улицах дурацкое воззвание председателя анонимной «тайной военной организации» Генерального штаба генерал-майора Николая Букретова, которое начиналось так: «Долгожданные хозяева Кубани, казаки и с ними часть иногородцев, неся с собою справедливость и свободу, прибыли в столицу Кубани…» Добровольцев просто взбесило именование себя «частью иногородцев», как будто они не покорители Екатеринодара, а какая-то толпа бродяг. Деникин прекрасно знал генерала Букретова (из горских евреев-кантонистов), который отказался выступить с Добрармией в Ледяной поход, предпочитая заниматься производством кислого молока в своей усадьбе. А как только за него «часть иногородних» взяла столицу, он тут же почувствовал себя «долгожданным хозяином Кубани».

Букретов понял, что допустил грубую ошибку, и поспешил на вокзал засвидетельствовать верноподданничество Деникину, но главком отказался его принять: «Вы в своём воззвании отнеслись с таким неуважением к Добровольческой армии, что говорить мне с вами не пристало»[79].

Через год самостийники сделают Букретова своим атаманом, и он припомнит Деникину эти слова.

А пока всё шло в гору. В Поволжье чехословаки занимали город за городом; атаман Дутов взял Оренбург; в Ашхабаде против большевиков восстали рабочие (!), перестрелявшие свой совдеп и карательный отряд венгров под командованием комиссара с чрезвычайными полномочиями от Самаркандского совета Андрея Фролова, очистив от большевиков всю Закаспийскую область; в Моздокском отделе подняли восстание терцы генерал-майора Эльмурзы Мистулова; в Кабарде ширилась поддержка пророссийскому движению партии «Свободная Кабарда» князя Заур-Бек Даутокова-Серебрякова (взял фамилию Серебрякова после расстрела в Белгороде своего дяди Василия Серебрякова); в Дагестане и на Тереке голову поднимали отряды братьев Лазаря и Георгия Бичераховых[80]. Да и Краснов на Дону подавал надежды на то, что как минимум обеспечит Деникину спокойствие в тылу и безопасность от красных с севера.

Прибывший в Екатеринодар генерал Врангель так описывал тогда своего нового главнокомандующего: «Среднего роста, плотный, несколько расположенный к полноте, с небольшой бородкой и длинными чёрными с значительной проседью усами, грубоватым низким голосом, генерал Деникин производил впечатление вдумчивого, твёрдого, кряжистого, чисто русского человека. Он имел репутацию честного солдата, храброго, способного и обладавшего большой военной эрудицией начальника. Его имя стало особенно популярным со времени нашей смуты, когда сперва в должности начальника штаба Верховного главнокомандующего, а затем главнокомандующего Юго-Западного фронта, он независимо, смело и твердо подымал голос свой на защиту чести и достоинства родной армии и русского офицерства»[81].

Дороги побед

Пока стратегическая инициатива оставалась на стороне Белой армии, Деникин поспешил добить остатки красных отрядов в пробольшевистских черноморских отделах Кубани, сбросить разгромленную Таманскую армию в Чёрное море и взять Новороссийск – не просто крупный порт, но и военно-морскую базу Черноморского флота. Положение было крайне выгодное для наступавших, раздробленные силы Сорокина без единого командования отступали на юг.

О деморализации красных 5 сентября 1918 года писала их же газета «Окопная правда»: «В нашей армии нет дисциплины, организованности… ее разъедают примазавшиеся преступные элементы, которым чужды интересы революции… Приходится констатировать недоверие бойцов к командному составу, так и командного состава к главкому (Сорокину), что ведёт в конце к полному развалу всей революционной армии…»

Подытожил причины летних поражений съезд фронтовых делегатов, прошедший в сентябре в Пятигорске: неподчинение войсковых частей высшему командному составу «благодаря преступности отдельных лиц командного состава и недисциплинированности бойцов», трусости и паническому настроению «многих»; «грабежи, насилия, реквизиции», а также «целый ряд насилий над мирным населением»; «обессиление армии беженским движением, вносящим панику при первом же выстреле…»[82].