Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

«Четырнадцать месяцев тяжкой борьбы. Четырнадцать месяцев высокого подвига Добровольческой армии. Начав борьбу одиноко – тогда, когда рушилась государственность и всё кругом бессильное, безвольное спряталось и опустило руки, горсть смелых людей бросила вызов разрушителям родной земли.

С тех пор льётся кровь, гибнут вожди и рядовые добровольцы, усеяв своими могилами поля Ставрополья, Дона и Кубани.

Но сквозь ужасы войны, сквозь злобу и недоверие ничему не научившихся тайных врагов своих армия пронесла чистой и незапятнанной идею Единой Великодержавной России.

Подвиги армии безмерны.

И я, деливший с нею долгие, тяжкие дни и горе, и радость, горжусь тем, что стоял во главе её.

Я не имею возможности теперь непосредственно руководить Добровольческой армией, но до конца дней моих она останется родной и близкой моему сердцу.

Сердечно благодарю всех моих дорогих соратников, чьими беспримерными подвигами живёт и крепнет надежда на спасение России»[116].

На должность командующего армией надо было подобрать опытного, а главное, популярного в войсках генерала, которому бы неограниченно верили добровольцы. Лучше всего для этого подходил бы генерал Марков, но, увы, он, как и почти все «отцы-основатели» Белого дела (Каледин, Корнилов, Алексеев), лежал в могиле.

Сам Деникин видел на этом посту в качестве своего сменщика генерала Романовского, но «Барклай де Толли добровольческого эпоса» знал, как к нему относятся в армии, считая «масоном», и не рискнул сворачивать себе шею раньше времени.

Тогда решено было остановиться на кандидатуре барона Петра Врангеля, со своим конным корпусом прекрасно зарекомендовавшего себя в осенних боях. Однако, пока тот не закончил операцию по разгрому красных на линии порт Петровский – Святой Крест – Минеральные Воды, почти две недели Добрармией командовал Романовский.

Деникин так объясняет его назначение на столь важный пост: «Он был моложе других корпусных командиров и только недавно вступил в ряды Добровольческой армии – это должно было вызвать обиды. Но в последних славных боях на Урупе, Кубани, под Ставрополем он проявил большую энергию, порыв и искусство маневра».

«Обиды» это вызвало сразу – военная среда чрезвычайно ревнива. С ходу в отставку под предлогом «болезни» подал приятель главкома по Академии командир 1-го армейского корпуса генерал Борис Казанович, заменённый черноморским военным губернатором генералом Александром Кутеповым. Самого Врангеля на посту кубанского комкора сменил кубанец же генерал Виктор Покровский. Начальником штаба себе барон взял генерала Леонида Юзефовича. Чуть позже армия Врангеля получила наименование Кавказская Добровольческая, а корпус генерала Боровского – Крымско-Азовская Добровольческая. В строгом смысле «добровольческими» они давно уже не были – за последние четыре месяца были проведены уже три мобилизации, давшие в ряды Белой армии 33 тысячи человек.

Первый же приказ за подписью Врангеля, подписанный 10 января 1919 года в Минеральных Водах, гласил:

«Славные войска Кавказской Добровольческой армии!

Волею главнокомандующего, генерала Деникина, я с сегодняшнего дня поставлен во главе Вас.

Горжусь командовать Вами, храбрецы.

Полгода кровавых битв я провел среди Вас, почти все Вы сражались под моим начальством, – и с нами всюду была победа.

Орлы 1-й конной дивизии, где только не били мы врага. Под станицами Петропавловской, Михайловской, Курганной, Чамлыкской, Урупской и Безскорбной, под Армавиром и Ставрополем, – Вы неизменно громили противника, захватывая пленных, орудия, пулеметы.

Доблестные соратники 1-го конного корпуса, Ваше победоносное «ура» гремело под Михайловской, Дубовкой, Тугулуком, Константиновской, Благодарным, Петровским, под Спицевкой и Винодельным, под Медведовским, Елизаветинским, Святым Крестом и Георгиевском, – тысячи пленных, десятки орудий и пулеметов, огромные обозы попали в Ваши руки.

Славные войска 1-го армейского, 1-го конного корпусов, 3-й кубанской дивизии и Пластуны 3-й бригады, рядом с доблестными войсками генерала Ляхова, Вы в последних боях разбили наголову врага, – 35 орудий, 53 пулемета, броневики, аэропланы, огромные обозы и тысячи пленных стали Вашей добычей.

Доблестью Кубанских орлов освобождена родная Кубань; враг, пытавшийся укрыться в богатой Ставропольской губернии, настигнут, разбит и бежал в голодную Астраханскую степь.

Очередь за Тереком; уже поднимаются на защиту родных станиц славные Терцы и каждый день стекаются в наши ряды.

Услыхав клич Кубанских и Терских орлов, уже встают храбрые Кабардинцы и Осетины; встал как один горный Дагестан, джигиты седлают коней, берут оружие и спешат вместе с нами в бой…

Вперед же, кавказские орлы.

Расправьте могучие крылья, грудью прикройте свои гнезда и, как трусливого шакала, гоните от родных станиц и аулов презренного врага.

Генерал Врангель»[117].