Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

Вот так бесцеремонно принесли в жертву политической целесообразности жизнь невиновного человека, разрушив его семью, обесчестив и смешав его фамилию с грязью⁶⁷⁹. Еще до того, как окончилась война, родственники многих осужденных «подельников» вместе с родственниками казненного «германского шпиона» ходатайствовали об их реабилитации. Активный участник этого дела следователь В.Г. Орлов, до конца дней оставаясь убежденным в измене Мясоедова, тем не менее признавал, что в процессе разбирательства были допущены серьезные ошибки, и настаивал на скорейшем освобождении невиновных⁶⁸⁰. Генерал Плющевский-Плющик – один из современников этого «шпионского скандала» – вспоминал: «Не знаю, насколько верно, но по секрету передавали, что было приказано Мясоедова ликвидировать во что бы то ни стало и, если по ходу дела окажется, что его нельзя обвинить в шпионаже, то судить и приговорить к смертной казни, как мародера»⁶⁸¹. 26 октября 1915 г. Сухомлинов отмечает в дневнике: «Все чаще и чаще приходится слышать, что Мясоедов повешен для „успокоения общественного мнения", родственники возбуждают ходатайство о предании гласности судебного о нем дела, – что, по всей вероятности, и придется сделать тоже для „успокоения общественного мнения". Что Мясоедов негодяй – это верно, но не все же негодяи непременно являются шпионами»⁶⁸².

Любопытнейшую историю, связанную с мотивом заговора высокопоставленных военных против Мясоедова, приводит в своих мемуарах А.А. Самойло. В начале 1930-х гг. он работал на кафедре в Московском гидрометеорологическом институте. Узнав о том, что брата казненного Сергея Николаевича собираются назначить преподавателем на кафедру, он «опротестовал это назначение как совершенно неподходящее для советской студенческой среды, что и не скрыл от Мясоедова». Однако родственник повешенного утверждал, что «ему был показан поданный в свое время Николаю Николаевичу и сохранившийся в архивах доклад прокурора, отрицавшего виновность полковника Мясоедова, с резолюцией Николая Николаевича: „А все-таки повесить!"»⁶⁸³.

На этом деле играли все левые элементы, обвиняя Мясоедова, военного министра, правительство и командный состав чуть ли не в пособничестве государственной измене. Бывший председатель Государственной думы М.В. Родзянко вспоминал: «Вскоре… появилось сообщение Верховного главнокомандующего о том, что повешен полковник Мясоедов с соучастниками. Всем было известно, что Мясоедов в дружеских отношениях с военным министром и часто у него бывает. Первую нашу неудачу под Сольдау после этого многие склонны были приписать участию в катастрофе Мясоедова. Доверие к Сухомлинову окончательно подрывалось, говорили даже об измене. Непоколебимой оставалась только вера в Верховного главнокомандующего в. к. Николая Николаевича. В связи с повешением Мясоедова вспомнили о разоблачениях, которые еще в третьей Думе делал Гучков, обвиняя Сухомлинова и Мясоедова»⁶⁸⁴. Как видно, популярность великого князя в армии и стране оставалась на высоте. Поражения на фронте объяснялись изменой, а германских шпионов стали искать в высших эшелонах власти. Следующим был Сухомлинов.

Дело Сухомлинова

25 июля 1915 г. под давлением общественного мнения была учреждена «Верховная комиссия для всестороннего расследования обстоятельств, послуживших причиной несвоевременного и недостаточного пополнения запасов воинского снабжения армии» под председательством инженер-генерала, члена Государственного совета Н.П. Петрова⁶⁸⁵. Однако члены комиссии⁶⁸⁶ считали, что в первую очередь они должны «откликнуться на наболевший злободневный вопрос, глубочайшим образом волновавший все слои русского общества и касавшийся действий бывшего военного министра Сухомлинова. По циркулировавшим настойчивым слухам, он был замешан в содействии шпионским организациям, которые были одной из причин роковых поражений русских армий на Галицийском и Польском фронтах»⁶⁸⁷.

Немаловажную роль в подпитке этих негативных стереотипов играла желтая пресса, потакавшая массовому вкусу. На страницах газет то и дело появлялась различная, в том числе и ложная, основанная на слухах информация о деятельности Сухомлинова. Возмущенный экс-министр в письме от 5 сентября просил генерала Петрова об опровержении выходящих в прессе статей, справедливо подчеркивая: «Очевидно, публика совсем не осведомлена о цели комиссии и имеет о ней смутное представление»⁶⁸⁸. Учитывая то, что какой-либо официальной инструкции (положения), определявшей содержание деятельности, Комиссия не имела, можно констатировать, что изначально большинство членов этого органа были заинтересованы не столько в том, чтобы выяснить истинные причины проблем со снабжением армии, сколько в том, чтобы собрать достаточно оснований для начала уголовного преследования Сухомлинова.