Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

Бывший военный министр Редигер, приглашенный для дачи показаний уже 18 августа, вспоминал: «В этот день я был в Финансовой комиссии, откуда к трем часам пошел в Верховную; меня туда, однако, не пустили, так как она еще выслушивала показания прокурора, ведшего дело о казненном за шпионство полковнике Мясоедове; очевидно, Верховная комиссия усмотрела связь между этим делом и тем, которое было поручено ей. Допрос прокурора окончился в четверть пятого, и тогда меня позвали из Финансовой комиссии. Когда я вошел, в комиссии еще продолжались разговоры, вызванные предыдущим допросом; к моему удивлению, уже ставился вопрос об аресте Сухомлинова»⁶⁸⁹.

Итогом полугодовой работы комиссии Петрова стало «Всеподданнейшее донесение его императорскому величеству по делу Сухомлинова и др.»⁶⁹⁰. В этом документе, датированном 9 февраля 1916 г., отмечалось, что «органы Военного Министерства, несмотря на прямые указания Военного совета еще в 1904 г. о необходимости расширения артиллерийских заведений, не выполнили этих требований»; «не был разрешен вопрос о приспособлении отечественных заводов для питания армии во время войны предметами воинского снабжения, на случай если бы оказалось, что припасов недостаточно»; «в основу заложили ошибочные представления в деле воинского снабжения армии: война будет краткосрочной, и снабжение будет вестись за счет запасов, приготовленных в мирное время», а «отсутствие согласованности между ведомствами Артиллерийским и Военно-техническим, неправильным поведением ГУГШ и бывшего военного министра В.А. Сухомлинова» еще больше усугубляли оружейный кризис⁶⁹¹. И далее авторы доклада немедленно переключались на персону Сухомлинова. Особое внимание было уделено определенной тенденции в карьере Владимира Александровича – его дружбе и связям, прежде всего с казненным С.Н. Мясоедовым. В итоге было заявлено, что Сухомлинов в течение всех шести лет и трех месяцев своего пребывания на посту военного министра, по меньшей мере, серьезно уклонялся от исполнения своего долга⁶⁹².

В рапорте определенные темы были соотнесены и акценты расставлены таким образом, что становилось достаточно ясно (при этом прямо никто не говорил), что за проступками Сухомлинова стояла не беззаботность легкомысленного человека, а осознанная измена⁶⁹³.

Доклад произвел на царя удручающее впечатление⁶⁹⁴. Осознав наконец, что обществу мало лишь одной отставки непопулярного министра, 1 марта 1916 г. Николай II подписал указ, дающий право Первому департаменту Государственного совета установить, следует ли отдать Сухомлинова под суд, заметив, что «приходится принести эту жертву»⁶⁹⁵.

После этого командующий императорской главной квартирой граф В.Б. Фредерикс обратил внимание Сухомлинова на то, что ему, находясь под следствием, «носить вензеля неудобно», а потому он должен просить об увольнении с сохранением, как георгиевского кавалера, права ношения военной формы одежды⁶⁹⁶. 8 марта состоялся соответствующий указ Правительствующему сенату: «Члена Государственного совета, генерал-адъютанта, генерала от кавалерии Сухомлинова Всемилостивейше увольняем, согласно прошению его, от службы [с мундиром и пенсией]»⁶⁹⁷. Здесь отметим, что в этой должности Владимир Александрович оставался номинально, как он сам отмечал, был «не присутствующим членом» Госсовета, дабы не приводить в еще больший «ужас» общественность⁶⁹⁸.

Спустя три недели Первый департамент вынес постановление о назначении предварительного следствия, которое и признало, что к генералу Сухомлинову в соответствии с обвинительным актом следует применить личное задержание. Верховный следователь доложил об этом министру юстиции, который согласился на арест бывшего военного министра.

20 апреля возле дома № 53 на углу Офицерской улицы и Английского проспекта суетился взвод жандармов. Именно здесь чета Сухомлиновых обосновалась после отставки Владимира Александровича и освобождения официальной резиденции военного министра. В половине одиннадцатого утра глава городского охранного отделения, исполняя приказ, арестовал Сухомлинова, а в квартире провели тщательный обыск, собрав в итоге четыре большие коробки с документами – вещественными доказательствами.