Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

В ноябре Мясоедов в форме пехотного полковника прибыл на фронт (он был назначен на вакантную должность переводчика разведывательного отделения штаба 10-й армии) и с головой погрузился в работу⁶⁶⁴. Командование отмечало его вклад в успешность организации войсковой разведки, а также храбрость, проявленную под огнем, когда «он показывал пример и ободрял разведчиков, действовавших против более сильного составом неприятеля»⁶⁶⁵.

Однако армейская служба продлилась не долго: 18 февраля 1915 г. полковник был арестован и обвинен в шпионаже и мародерстве. Основанием послужили показания некоего подпоручика Я.П. Колаковского. Освобожденный немцами из плена при условии работать в качестве шпиона, он в декабре 1914 г. явился в российское посольство в Стокгольме и рассказал историю о том, как немцы завербовали его с целью подготовки убийства русского Верховного главнокомандующего – Николая Николаевича Романова. В дальнейших показаниях Колаковский сообщал следующее: «При отправлении меня в Россию из Берлина, лейтенант Бауермейстер советовал мне обратиться в Петрограде к отставному жандармскому подполковнику Мясоедову, у которого я могу узнать много ценных для немцев сведений»⁶⁶⁶. Якобы Мясоедов уже работал в этом направлении в течение пяти лет⁶⁶⁷.

К.Ф. Шацилло, проводивший впоследствии историческое расследование этого дела, заключал: «Итак, ничем не подтвержденным и явно сомнительным показаниям Колаковского поверили сразу же и безоговорочно. Особенно охотно с ними согласился Верховный главнокомандующий Николай Николаевич. Человеку очень экспансивному, по словам хорошо его знавшего С.Ю. Витте, „с зайчиком в голове", было очень лестно, что за его голову немцы обещали 1 млн рублей»⁶⁶⁸. На самом деле при обыске квартиры Мясоедова ничего подтверждающего обвинения в шпионаже обнаружено не было; бесспорных фактов, уличавших его, не было выявлено и в ходе следствия. Тем не менее по делу Мясоедова было арестовано 19 его близких и дальних знакомых. Арестовали и обвинили в шпионаже даже его жену⁶⁶⁹. В марте 1915 г. над Мясоедовым состоялся суд, который приговорил его к смертной казни через повешение. Предъявленные обвинения были бездоказательны и одно нелепее другого.

«Я получил копию вопросного листа по делу Мясоедова, – вспоминал юрист Оскар Грузенберг. – Возмутительно. Признали его виновным по первому вопросу – в шпионаже до войны. Но в вопросе об том не помещено ни одного фактического признака, который хотя бы отдаленно свидетельствовал о том доказательственном материале, над которым работала мысль судей. Взяли да списали текст закона о шпионаже: вот и весь вопрос. Так можно обвинить всякого в чем угодно… Потом следует вопрос о виновности Мясоедова в шпионаже во время войны. Разбили этот вопрос на три части. В первой – признали, что Мясоедов, с целью собирания сведений для германцев, добыл адреса и выехал тогда-то на позицию. Еще бы не признать, если он это сделал, исполняя распоряжение своего начальства! Но когда во второй и третьей частях вопроса перешли к обсуждению обвинения в передаче этих сведений германцам, ничего не вышло. Пришлось ответить дважды: нет! Вот что получилось из обвинения в шпионаже… Зато признали его виновным в мародерстве. в отношении немцев: у него – видите ли – нашли несколько статуэток и гравюр.»⁶⁷⁰

Интересно, что позднее руководитель кайзеровской военной разведки Вальтер Николаи показал, что приговор Мясоедову, «как и многие подобные, был ошибочным. Он никогда не оказывал услуг Германии»⁶⁷¹. Это притом, что воспоминания Николаи не предназначались для использования в печати и составлялись, по мысли автора, для сугубо служебных целей⁶⁷². Руководивший в годы войны австрийской контрразведкой полковник Максимилиан Ронге тоже утверждал о непричастности С.Н. Мясоедова к иностранным спецслужбам: «Русское шпионоискательство принимало своеобразные формы. Лица, которые ими были арестованы и осуждены, как, например, жандармский полковник Мясоедов. не имели связи ни с нашей, ни с германской разведывательной службой. Чем хуже было положение русских на фронте, тем чаще и громче раздавался в армии крик: „предательство!"»⁶⁷³. Тем не менее слухи о том, что сведения о предательстве Мясоедова получены из вражеских источников, имели тогда широкое хождение, а подробности того, по каким пунктам он обвинялся и в чем оправдан, были намеренно скрыты от общества.