Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

«Я говорил о слухах об „измене", неудержимо распространяющихся в стране, о действиях правительства, возбуждающих общественное негодование, причем, в каждом случае предоставлял слушателям решить, „глупость" это „или измена". Аудитория решительно поддержала своим одобрением второе толкование – даже там, где сам я не был в нем вполне уверен. Эти места моей речи особенно запомнились и широко распространились не только в русской, но и в иностранной печати. Но наиболее сильное, центральное место речи я замаскировал цитатой „Neue Freie Presse". Там упомянуто было имя императрицы в связи с именами окружавшей ее камарильи. Это спасло речь от ферулы председателя, не понявшего немецкого текста, – но, конечно, было немедленно расшифровано слушателями. Впечатление получилось, как будто прорван был наполненный гноем пузырь и выставлено напоказ коренное зло, известное всем, но ожидавшее публичного обличения»⁷⁰⁹.

Многие историки склонны считать, что эта во многом популистская речь, нашедшая горячий отклик в политических кругах, стала первым сигналом к началу революции. Милюков внятно давал понять, насколько глубоко «измена» укоренилась в системе самой власти, которая утратила способность не только к ведению войны, но и управлению страной.

На фоне таких острых социально-политических противоречий сенатор И.А. Кузьмин, возглавлявший расследование дела В.А. Сухомлинова, 7 ноября обнародовал итоги своей работы. В основание обвинения легли тысячи страниц устных и письменных показаний, собранных сенатором и его помощниками.

Генерал обвинялся в преступлениях различного характера. В частности, в слабой подготовке сухопутной армии к войне. Попытки уничтожения западных крепостей и расформирование крепостной артиллерии были представлены в сугубо негативном свете, как намеренные попытки ослабления обороноспособности государства. На основании показаний генерал-инспектора артиллерии великого князя Сергея Михайловича Сухомлинов также обвинялся в препятствовании создания резервов вооружения как до, так и после начала войны. Между тем документально известно, что после начала Балканского кризиса по требованию военного министра Главные управления подсчитали свои запасы и сообщили о соответствии их утвержденным нормам.

В итоге только продовольственные, интендантские, санитарные запасы и простейшие виды инженерного имущества имелись почти в полном наличии. В достатке армия была снабжена также винтовками, револьверами и патронами. С артиллерией дело обстояло гораздо хуже: только легкие орудия имелись в необходимом количестве. Мортир не хватало почти 50 %, тяжелых орудий новых типов не было совсем, а старые пушки образца 1877 г. должны были быть заменены лишь к концу 1914 г. Перевооружение крепостной артиллерии должно было быть завершено к 1916 г. только наполовину, в осадной артиллерии материальной части совсем не имелось, и эта «артиллерия» числилась таковой только на бумаге; после объявления мобилизации и формирования новых частей в армии должна была обнаружиться нехватка 84 % пулеметов. Недоставало 55 % трехдюймовых гранат для легких орудий и 62 % для горных, 38 % бомб для 48 линейных гаубиц, 17 % шрапнелей, 74 % орудийных прицелов новых систем и т. д.⁷¹⁰

Менее чем за два года до начала войны правительство, а не одни только Главные управления Военного министерства имели исчерпывающие сведения о состоянии, в котором находились вооруженные силы страны. Конечно же, несправедливо было сваливать всю вину за плохую подготовку армии на одного генерала Сухомлинова, делая его «козлом отпущения». Сегодня эта мысль стала общепризнанной в исторической науке: все высшие руководители, все правительство наряду с косностью государственной системы были ответственны за сложившееся положение. Да и вряд ли вообще Россия могла обеспечить всем необходимым свою колоссальную по численности армию – «русский паровой каток», как называли ее в Европе. Ведь только лишь количество солдат, которые могли быть призваны на поля сражений, делало Россию непобедимой в глазах неприятеля⁷¹¹. Однако простой численности войск оказалось недостаточно.