Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

Пройдя ряд согласований в Госконтроле и Министерстве финансов, программа была в полном объеме утверждена Государственной думой, а через две недели, 24 июня 1914 г., Николай II наложил резолюцию «Быть по сему», и «Большая программа» стала законом. Ее полное выполнение намечалось к 1 ноября 1917 г., а главной части, связанной с артиллерией, к 1 апреля 1917 г.⁵⁵⁴ Как видно, до роковых выстрелов в Сараево оставались считаные дни – русское правительство и Генеральный штаб в том числе просчитались в сроках начала Первой мировой войны. «Большая программа» безнадежно опоздала, став, таким образом, лишь нереализованным историческим документом.

Несомненно, что выполнение намеченных мероприятий значительно повысило бы боевую мощь русской армии: только в мирное время она бы увеличилась на 480 тысяч человек, то есть почти на 39 % существовавшего штата, причем на долю пехоты приходилось 57 % из числа добавляемых, на долю кавалерии – 8 %, артиллерии – 27 % и технических войск – 3 %⁵⁵⁵. Не было это секретом и для высшего германского генералитета, выбравшего наиболее удобный, с их точки зрения, момент для развязывания войны. Глава Генерального штаба Хельмут фон Мольтке и шеф военного кабинета Мориц фон Линкер отдавали себе отчет в рискованности этого предприятия, но считали, что техническое превосходство немецкой армии обеспечит им победу. В 1913 г. они пересмотрели военные планы в сторону сокращения всех предусматривавшихся там сроков. В качестве критического рубежа рассматривался 1917 г. – к тому времени, как предполагалось, мощь российской военной машины была бы доведена до максимального уровня. Уже в феврале 1914 г. кайзеру Вильгельму II докладывали, что русские готовы к войне; его реакция была однозначной: «С российско-прусской дружбой покончено раз и навсегда! Мы стали врагами»⁵⁵⁶.

В германском Генеральном штабе стали торопить войну уже к концу 10-х гг. XX столетия ввиду того, «как русская армия неожиданно быстро оправляется под руководством Сухомлинова от ее болезни 1905 года»⁵⁵⁷. Немцы спешили использовать свое военное преимущество, которое должно было быть подорвано после окончания глобальной военной реформы в России. Реформы, которая должна была кардинальным образом перевооружить русскую армию, сделав Российскую империю достойным соперником ведущих держав в военном отношении. Это убедительно доказывает содержание письма статс-секретаря германского ведомства иностранных дел Готлиб фон Ягова своему послу в Лондоне в июле 1914 г. «В основном, – писал он, – Россия сейчас к войне не готова. Франция и Англия также не захотят сейчас войны. Через несколько лет, по всем компетентным предположениям, Россия уже будет боеспособна. Тогда она задавит нас количеством своих солдат; ее Балтийский флот и стратегические железные дороги уже будут построены. Наша же группа, между тем, все более слабеет»⁵⁵⁸.

Таким образом, под логику военных подпадало политическое руководство всех стран, и прежде всего Германской империи во главе с императором Вильгельмом II.

Генерал В.А. Сухомлинов занял пост военного министра в непростое и противоречивое время, когда в острых дискуссиях решались вопросы о путях дальнейшего военного строительства. При нем Военное министерство стало наиболее творческим и результативным по количеству коренных реформ в армии в сравнении с деятельностью предшественников. Кардинальные перемены затронули практически все области военного дела: организацию высших органов военного управления, структуру вооруженных сил, техническое оснащение армии, боевую подготовку и многие другие отрасли, повысившие боеспособность армии.

В самом общем виде реформы касались трех аспектов: личного состава, стратегии и техники. К сожалению, все они оказались под влиянием существенного сдерживающего фактора – отсутствия широких финансово-экономических возможностей страны. Именно поэтому центр тяжести многих преобразований лежал в более выгодной новой организации армии, что позволило военному министру, не отягощая государственного бюджета, сделать значительный шаг вперед в деле укрепления обороноспособности.

Реформы в сочетании с введенным в 1906 г. сокращением срока военной службы по призыву (что в результате дало на 25 % увеличение числа обученных мужчин на случай войны) обеспечили оптимальное использование личного состава резерва. Когда в августе 1914 г. разразилась европейская война, в России почти треть сразу мобилизованных пехотных подразделений была сформирована из «скрытых кадров». Эта система не помогла России одержать победу в первые шесть месяцев войны, однако, возможно, именно она предотвратила поражение русской армии в этой же начальной фазе военных действий. Очень скоро второочередные дивизии даже в выполнении важных оперативных задач (которых по положению на них возлагать не полагалось) сравнялись с полевыми и далеко превзошли своими качествами резервные дивизии времен Русско-японской войны.