Главные песни XX века. От Диксиленда до хип-хопа

Сорокапятка вышла в свет в конце августа 1968 года, в самый разгар жестоко подавляемых полицией массовых демонстраций протеста во время Национального съезда Демократической партии в Чикаго. 21 августа советские войска вошли в Прагу, подавив и разгромив мирную революцию в Чехословакии. Позволявшая двусмысленное толкование и подтверждающая сомнения Леннона версия, опубликованная в ноябре на «Белом альбоме» под названием “Revolution I”, лежала пока в студии Abbey Road и широкой общественности была еще неизвестна. На фоне постоянно растущего накала революционных страстей отказ Леннона и соответственно Beatles поддержать революцию выглядел в глазах многих откровенным предательством. «Жалкие стенания напуганного мелкого буржуа» – презрительно отозвался о песне и ее авторе журнал New Left Review. А другая радикально-марксистская британская газета Black Dwarf писала, что Beatles проявили «сознание врагов революции».

Рок-критика, для которой до лета 1968 года политика редко попадала в поле ее профессиональных интересов, продемонстрировала, однако, куда более объемное видение. «Обличая политически примиренческую позицию текста песни, – писал видный американский критик Грейл Маркус, – ее противники игнорируют смысл, заложенный в ее музыке, который на самом деле куда сильнее любых слов. При стерильности и сдержанности текста в музыке есть свобода и экспрессия. Музыка подавляет текст и выходит на первый план»[66].

Леннон не остался равнодушным к критике. В открытом письме в адрес той самой газеты Black Dwarf он писал, что деструктивный подход к социальным переменам просто открывает дорогу деструктивной власти: «Укажите мне хоть одну успешную революцию. Кто испортил коммунизм, христианство, капитализм, буддизм и так далее? Люди с больным сознанием, больше никто». А в постскриптуме к письму он делал вывод: «Вы хотите все только крушить. Я хочу строить».

“Revolution I” – та самая, с двусмысленным “out…in” – вышла в свет 22 ноября 1968 года. Она открывала последнюю четвертую сторону двойного «Белого альбома». Во вкладыше к пластинке с текстами песен слова “in” не было. Леннон вновь оставлял место для двойственного толкования. Очевидно, что, хотя перезаписывать песню он не стал, но все революционные перипетии позднего лета и осени его пацифистского, антиреволюционного пафоса не изменили.

Подтверждением этому пониманию революции как феномена скорее интеллектуального, эстетического и психоделического (стоит напомнить, что 1968 год для Beatles, в особенности для Леннона, прошел под явственным влиянием ЛСД), чем социально-политического, тем более сопряженного с насильственным действием, стало появление номером пятым на той же четвертой стороне «Белого альбома» восьмиминутного звукового коллажа под названием “Revolution 9”. Благодаря своей глобальной универсальной популярности Beatles сделали немыслимое – радикальные художественные эксперименты типа «конкретной музыки» Пьера Шеффера и Пьера Булеза, cut-up или «метод нарезки» дадаистов и Уильяма Берроуза[67], алеаторика Джона Кейджа[68], шумовая музыка немца Карлхайнца Штокгаузена, известные тогда лишь узкому кругу знатоков и поклонников музыкального авангарда, внезапно стали достоянием миллионов рок-фанов, открыв перед ними абсолютно новые, немыслимые до тех пор, поистине революционные звуковые горизонты. Даже если огромное большинство поклонников Beatles к этому странному треку отнеслись поначалу в лучшем случае с недоумением, а то и с откровенной неприязнью (я хорошо помню, как в моем советском отрочестве многие сверстники при перезаписи «Белого» на магнитную ленту просто исключали непонятный звуковой хаос, не засоряя таким образом «стройный» ход альбома), “Revolution 9” все равно неизбежно расширяла сознание.

“Revolution 9” выросла из одного из дублей при записи “Revolution I”. После окончания основного корпуса песни Леннон, Харрисон, Старр, Йоко Оно и Джордж Мартин занялись конструированием коллажа. В ход пошло все: звуковые эффекты, в изобилии имевшиеся в фонотеке Abbey Road, обрывочные фрагменты из музыки Бетховена, Шумана, Сибелиуса, арабской песни и самих Beatles. Несмотря на сложность и кажущуюся структурную выстроенность конструкции, пьеса производит впечатление беспорядочного потока сознания, погруженного в очевидный психоделический транс.

Леннон называл “Revolution 9” «неосознанной картиной того, что, как я думаю, происходит, когда оно происходит, это рисунок революции». В более позднем интервью 1971 года он говорил: «Я думал, что создаю звуковую картину революции. Но я ошибался. Получилась на самом деле антиреволюция». Критик Иэн Макдональд усомнился в том, что Леннон задумывал композицию как концептуальное изображение революции в обычном смысле. По его мнению, она скорее – «сенсорная атака на цитадель интеллекта: революция в голове». Именно эту фразу – «Революция в голове» – Макдональд взял в качестве названия для своего монументального, основополагающего анализа творчества Beatles.