Главные песни XX века. От Диксиленда до хип-хопа

Да, его раззадорило прочитанное им в Melody Maker интервью Пита Таунсенда, в котором тот сказал: «Мы только что записали самый грязный, самый громкий, самый безумный рок-н-ролл, который вам когда-либо доводилось слышать». Таунсенд имел в виду вышедший в сентябре 1967 года сингл его группы The Who “I Can See for Miles”. Привыкший к безраздельному первенству Beatles Маккартни решил «перегреметь» и «переорать» конкурентов, тем более что сама песня The Who, как ему показалось, вовсе не соответствовала хвастливому заявлению Таунсенда. «Я люблю шум», – говорил Пол, объясняя идею “Helter Skelter” в интервью Радио Люксембург в связи с выходом «Белого альбома», и в этой песне он решил, по собственному признанию, довести этот шум до абсурда[74].

В британском английском “helter skelter” – известная Маккартни с детства и популярная с начала ХХ века на многочисленных ярмарках и в парках забава. Представляет она собой довольно высокую, метров пятнадцать, конусообразную деревянную башню, окаймленную обвивающим ее спиральным спуском-горкой, по которому дети, да и взрослые, взобравшись на вершину по лестнице внутри башни, с криком и визгом стремительно летят вниз. Отсюда и переносное значение словосочетания – сумятица, хаос, кавардак – как нельзя больше подходившее для обозначения того беспорядочного шума, которым Маккартни решил наполнить свою композицию.

Записывать ее начали в июле 1968 года. В полном соответствии с характером песни в студии во время записи «оттягивались по полной». Как вспоминает продюсер одной из сессий Крис Томас, пока Маккартни во всю силу легких и голосовых связок орал в микрофон, Харрисон водрузил на голову горящую пепельницу и носился по студии, изображая Артура Брауна[75]. Было сделано около двадцати дублей, самый длинный из которых растянулся на 27 (!) минут. В итоге в альбом пошла сокращенная до четырех с половиной минут версия.

Текст – на первый взгляд довольно простой – описывает резкие взлеты и падения на стремительном спуске: «Долетаю донизу и опять взбираюсь наверх, останавливаюсь, поворачиваюсь и опять лечу». Вместе с тем в нем можно увидеть и аллегорию безудержной сексуальной вакханалии. Вакханалия эта – ни на секунду не прекращающийся рев гитар, усиленный саксофоном (!) Леннона и трубой битловского ассистента Мэла Эванса (оба на этих инструментах играть не умели и лишь усиливали общую какофонию) – никак не желает кончаться: несколько раз музыка вроде бы затихает, чтобы вновь вернуться со всей силой. И даже когда, как кажется, она уже затихла совсем, она вновь, как зомби из могилы, восстает из небытия, чтобы завершиться истошным воплем Старра: “I got blisters on my fingers!” (У меня волдыри на пальцах!) «И это была не шутка, – рассказывал Маккартни автору его биографии Барри Майлсу – Ринго молотил по барабанам с такой яростью, что пальцы его на самом деле кровоточили».

За год до записи “Helter Skleter” в студии Abbey Road, летом 1967-го – тем самым «летом любви», которое стало пиком и символом мира, надежды и «силы цветов» – в ставшем центром всего движения хиппи сан-францисском районе Хейт-Эшбери появился только что освободившийся из тюрьмы Чарльз Мэнсон.

17 лет из своих 32 Мэнсон провел в заключении за самые различные преступления – от угона автомобиля до кражи чеков. Именно в тюрьме в 1964 году он впервые услышал Beatles, любовь к их музыке быстро превратилась в одержимость. Однокамерник научил его играть на гитаре, и он грозился стать «больше, чем Beatles».

Мэнсон был намного старше большинства обретающихся на улицах и в парках калифорнийского города «детей цветов» и довольно скоро стал для многих из них, преимущественно молодых наивных девчонок, своего рода гуру. Своих последовательниц он объединил в так называемую «Семью» и проповедовал среди них сумбурную философско-религиозную мешанину из христианства, сатанизма, сайентологии и расовой ненависти.

В его больном воображении выстроился целый план расовой войны, для разжигания которой он планировал серию жестоких убийств, подстроив их так, чтобы вина пала на афроамериканцев, что вызвало бы гнев белых, ответное восстание черных и начало жестокого и беспощадного расового холокоста.

Выход «Белого альбома» Beatles в конце ноября 1968 года он воспринял как сигнал. Входившая в «Семью» Кэтрин Шер рассказывала: «Когда вышел «Белый альбом», Чарли слушал его не переставая. Он был уверен, что Beatles находятся на той же волне, что и он, что все должно обрушиться, и что мы находимся на пороге черного бунта. Дело не в том, что, слушая «Белый альбом», он начал следовать тому, что, как ему казалось, говорили в нем Beatles. Дело в том, что он был убежден, что Beatles говорят о том же, о чем и он говорил годами».