Главные песни XX века. От Диксиленда до хип-хопа

Позвольте представиться —Я человек с деньгами и со вкусом,Я прожил долгую-долгую жизньИ немало душ украл я на погибель.Я был там, когда ИисусБыл полон сомнениями и болью,И я убедился, что Пилат умыл руки,Определив его судьбу.Рад познакомиться —Надеюсь, вы уже догадались, кто я.Но природа моих игрДля вас – загадка.Я бродил по Петербургу,Когда настало время перемен.Это я убил царя и его министровИ слушал отчаянные и тщетныеКрики царевны Анастасии.Я ехал на танкеВ чине генерала,Когда бушевал блицкригИ мертвые тела гнили на земле.Я злорадно взирал,Как ваши королиВеками сражались друг с другомЗа ими же придуманных богов.Я взывал:«Кто убил Кеннеди?»Хотя на самом делеУбили его я и ты.Позвольте представиться —Я человек с деньгами и со вкусом.Каждый коп – преступник.И все грешники – святые.Орел – та же решка.Зовите меня Люцифер.Меня надо сдерживать.Так что, если мы встретимся,Будьте со мной почтительны,Проявите симпатию и такт,Всю усвоенную вами вежливость —А то я и вашу душу я погублю, ага!Скажи мне, крошка, как меня зовут,Скажи мне, милая, угадала ли ты мое имя,Мое имя…

Таким зловещим «дьявольским» манифестом-исповедью под названием «Симпатия к Дьяволу» открывался вышедший 6 декабря 1968 года альбом Rolling Stones Beggars Banquet. Пока Beatles мучительно колебались и метались между миром и любовью “All You Need Is Love” и манящим бунтарским пафосом “Revolution”, их извечные друзья-соперники, в полном соответствии со своим имиджем «плохих парней», откровенно, пусть и несколько демонстративно-показно, стали заигрывать с культом зла, с сатанизмом и дьявольщиной.

Еще предыдущий, вышедший в 1967 году альбом уже получил «дьявольское» название Their Satanic Majesties Request («Их сатанинские величества просят»), хотя то провокационное[77] название было всего лишь иронически-пародийным парафразом красовавшейся в паспорте каждого британца надписи: «Государственный секретарь Ее Британского Величества просит и требует от имени Ее Величества предоставлять подателю сего право беспрепятственного проезда и оказывать ему всяческое содействие и защиту». Однако казавшаяся тогда всего лишь невинной шуткой заявка на «чертовщину» уже год спустя в “Sympathy for the Devil” получила свое полноценное развитие.

На самом деле именно темное, дьявольское начало, столь явственное в воспитавшем Stones блюзе, было для них принципиально важно – еще задолго и до “Sympathy for the Devil”, и до Their Satanic Majesties Request. Еще в породившей его корневой афроамериканской традиции блюз, с его бытованием в низкопробных дансингах, дешевых питейных заведениях и борделях считался «дьявольской» музыкой, музыкой низа – антитезой певшимся в церквях и обращенным ввысь к Богу величественным духовным спиричуэлам и госпел. Дьявольское происхождение блюза накрепко утвердила и укоренившаяся в 1930-е годы в деревенской негритянской среде американского Юга переиначенная из средневековой истории о Фаусте и Мефистофеле легенда о блюзовом певце и гитаристе Роберте Джонсоне. (См. статью Cross Road Blues в этой книге).

В итоге к 1968 году Stones для консервативной прессы, церковников, встревоженных тлетворным влиянием на своих детей родителей, да и для власти стали символом не только сексуальной разнузданности – “(I Can’t Get No) Satisfaction”, “Let’s Spend the Night Together”, – но и того самого «дьявольского» начала – их обвиняли чуть ли не в приверженности сатанизму. Американский авангардный режиссер Кеннет Энгер хотел снимать Джаггера в роли Люцифера. Им самим этот имидж всячески импонировал, и “Sympathy for the Devil” стала самым явственным и откровенным воплощением этой самой «симпатии к дьяволу».