Главные песни XX века. От Диксиленда до хип-хопа

Сигналов этих Мэнсон в «Белом альбоме» нашел для себя множество. “Revolution I” при всей двусмысленности ленноновской позиции (см. главу Revolution в этой книге) он воспринимал как призыв к революции, а строчку “We’d all love to see the plan” («мы все хотели бы увидеть план») как необходимость ему самому обнародовать свой план. Звуковой хаос “Revolution 9” с ее взрывами, выстрелами, выкриками он воспринял как картину библейского Апокалипсиса, изложенную в Откровении Иоанна Богослова 9: «Пятый Ангел вострубил, и я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладязя бездны». Тем более что английское слово «откровение» – revelation – созвучно слову revolution. Строчка из “Blackbird” “All your life, you were only waiting for this moment to arise” («Всю свою жизнь ты лишь ждал этого момента, чтобы восстать») для него была прямым призывом к восстанию. Харрисоновская “Piggies” («Хрюшки») для него была воплощением презрительного неприятия истеблишмента. «Свиньями» и хиппи, и черные радикалы называли полицейских. Справедливости ради надо сказать, что тут его трактовка была не совсем лишена оснований. Харрисон свою метафору основывал на оруэлловском «Скотном дворе», и, если у Оруэлла восставшие свиньи на ферме олицетворяют коммунистическую диктатуру, то для Харрисона песня стала, по его собственному признанию, «социальным комментарием» алчности и жестокости капиталистического общества. Список выявленных Мэнсоном в песнях «Белого альбома» подобного рода «откровений» можно продолжить.

Но главный битловский месседж Мэнсон услышал именно в “Helter Skelter”. В Америке давший название песне ярмарочный аттракцион был неведом, и за обозначающим в переносном значении словосочетания хаос и хаотичным, апокалиптическим звучанием песни он услышал то, что хотел слышать.

«“Helter Skelter” означает смятение и хаос. Буквально. Это не мой заговор. Это не моя музыка. Я слышу лишь то, о чем она говорит. Она говорит: “Восстань!” Она говорит: “Убей!” Почему надо винить меня? Я не писал эту музыку. И не я принес это в общественное сознание», – говорил он на суде в ноябре 1970 года.

Весной 1968 года, за полгода до выхода «Белого альбома» «Семья» Мэнсона перебралась из Сан-Франциско на юг, в Лос-Анджелес, и поселилась в доме барабанщика Beach Boys Денниса Уилсона, который имел неосторожность подобрать голосующих на улице двух девчонок и дать им приют. За двумя последовали и остальные, в том числе и их гуру Мэнсон. Поначалу Уилсона это не смутило, он давал «семье» деньги и помогал Мэнсону в осуществлении его мечты стать рок-музыкантом – в том числе и ставшим роковым знакомством с музыкальным продюсером Терри Мэлчером, который пообещал посодействовать ему в издании альбома.

К лету менеджер Уилсона все же выставил «Семью» из дома своего подопечного, и вся компания переместилась на Ранчо Спэн, в течение долгого времени служившее местом съемок ковбойских фильмов. Жизнь сопровождалась ритуальными убийствами животных, мессами дьяволу и сексуальными оргиями. Тут подоспел «Белый альбом», и поначалу смутные планы Мэнсона под влиянием сформировавшегося у него в сознании извращенного понимания смысла битловских песен начали обретать реальную зловещую форму.

В течение первых месяцев лета 1969 года Мэнсон и его подручные совершили несколько убийств, обставляя их таким образом, чтобы подозрения полиции пали на партию чернокожих радикалов «Черные пантеры». Цель Мэнсона, которую он открыто декларировал «Семье», состояла в разжигании расовой войны в Америке.

В ночь с 8 на 9 августа четверо членов «Семьи» – три девушки и один парень – по указанию Мэнсона отправились мстить в дом его обидчика, не сдержавшего обещания помочь ему в музыкальной карьере продюсера Терри Мэлчера. Мэнсон знал, что из своего дома Мэлчер уже съехал, и там поселились новые жильцы. Не знал он, правда, – или это его не волновало – что жильцами этими были модный после успеха своей вышедшей годом раньше картины «Ребенок Розмари» недавний эмигрант из Польши кинорежиссер Роман Полански и его находящаяся на девятом месяце беременности жена – популярная актриса и модель Шэрон Тейт. Своим подопечным Мэнсон велел убить находившихся в доме «свиней» и забрать все обнаруженные там деньги.

Поручение было выполнено – нападавшие зарезали или застрелили четырех человек – саму актрису и троих ее друзей. На входной двери в дом кровью Тейт было написано: «СВИНЬЯ».

На следующий день «на дело» отправился уже сам Мэнсон с еще пятью подручными. На сей раз их жертвами стала пара столь же невинных людей – супруги Лено и Розмари ЛеБьянка. Для этих двух бедняг символика битловских песен приобрела самое что ни на есть буквальное воплощение. В соответствии с заключительной строчкой песни “Piggies” “Clutching forks and knives” (сжимая вилки и ножи) в горле Лено торчал нож, а в животе – вилка. Их кровью на стене было начертано: «СМЕРТЬ СВИНЬЯМ!» и с ошибкой – «HEALTER SKELTER», а на животе мужчины было вырезано слово «ВОЙНА».