На прием обратился мужчина 46 лет. Повод для обращения: головная боль. Пациент немногословен, как часто бывает, при беседе неэмоционален, редко смотрит в глаза. Казалось бы, что тут такого? Стандартное поведение человека, который терпеть не может ходить по врачам.
Ответы на вопросы об особенностях головной боли приходится вытягивать разве что не клещами, и уже на третьем-четвертом вопросе пациент явно начинает испытывать раздражение. Удается выяснить следующее: голова болит ежедневно на протяжении последних нескольких лет (2, 3, 4?), вне зависимости от дня недели и факта пребывания в отпуске, отсутствуют какие-либо особенные дополнительные симптомы (нет тошноты или рвоты, реакции на свет, звук или запах, покраснения глаз и прочего).
– Скажите, пожалуйста, довольны ли вы качеством своего сна?
– Что за странный вопрос? Я просто сплю, как и все. Не слишком отдыхаю. Чему тут радоваться?
– Отмечали ли вы какую-то связь между головной болью и физическими нагрузками?
– Я бросил ходить в зал, у меня на это нет сил и желания.
– А что с работой? Есть ли какие-то сложности? Или все идет, как и прежде?
– Раздражает. Мне по работе надо общаться с людьми, а в последнее время это стало совсем тяжело. Прихожу в офис, закрываю дверь и сижу, смотрю в монитор… Ничего не могу делать.
– А как вы отдыхаете? Есть ли у вас семья?
В этот момент на лице пациента впервые проявились эмоции. Но, увы, с негативной окраской – он был явно недоволен нестандартными вопросами невролога.
– Если так хотите знать, то я женат, у меня двое детей.
– Это прекрасные новости. Так как же вы проводите время с семьей?
– Ничего особенного не делаю. Жена все время предлагает какие-то поездки, движуху. А мне ничего этого не хочется, даже думать об этом тяжело. Я предпочитаю просто лежать на диване и ничего не делать. Бывают дни, когда мне даже двигаться не хочется. И дети раздражают, хотя я их люблю.
Неврологический осмотр ожидаемо не принес никаких находок, ведь все самое главное было скрыто в беседе с пациентом: резко сниженный эмоциональный фон, ангедония (отсутствие радости от привычных событий), сниженная двигательная активность, ограничение социальных контактов и замыкание в себе, отсутствие ощущения отдыха после сна. Дополнительно выяснилось, что пациент испытывает проблемы в интимной жизни (снижение либидо) и снижение аппетита («мне все равно, что есть, я как будто не чувствую вкуса продуктов»).
Беседа шла очень непросто, приходилось преодолевать сопротивление пациента. Почему? «Я же просто пришел, чтобы мне вылечили головную боль!»
Не меньшее сопротивление вызвал и предположенный мной диагноз депрессивного расстройства с хронической головной болью напряжения и рекомендация обратиться для его подтверждения к психиатру.
Очень важно не просто фиксировать симптомы заболевания, не просто подбирать препараты для их купирования, но и прикладывать усилия, чтобы выложить кусочки этого пазла в единый рисунок – диагноз.
Пациент был отпущен с рецептом на получение препарата для лечения депрессии, рекомендацией регулярного ежемесячного наблюдения и посещения психиатра. Но так случилось, что повторно я увидела этого человека только спустя пару лет, когда мы случайно встретились в коридоре клиники.
Почему так случилось? Все просто – он уезжал работать в другой город, там наблюдался у врачей и проходил лечение.
И снова я с трудом узнала пациента! Это был вполне жизнерадостный улыбчивый человек, который привел на плановый осмотр педиатра свою дочку. А что же головная боль? Она была лишь симптомом депрессивного расстройства, который растаял вместе с ним.
