Головная боль. Практикующий врач о ее видах, лечении и случаях, когда она может быть опасна

Так выглядит клиническая картина отнюдь НЕ неврологического заболевания, скажу сразу. Это яркая иллюстрация системного ревматологического заболевания, характерного для лиц пожилого возраста, – гигантоклеточного (височного) артериита.

Этот диагноз, опираясь на клиническую картину, данные осмотра и результаты лабораторных исследований крови (в первую очередь – высокая СОЭ и повышение СРБ), подтвердил ревматолог. Он же, собственно, и назначил терапию – глюкокортикостероидные гормоны. Иногда для подтверждения диагноза может потребоваться биопсия – исследование небольшого участка сосудистой стенки, а также ультразвуковое исследование сосудов. Но конкретно в этой ситуации сомнений не было.

Гигантоклеточный артериит – это самый распространенный системный васкулит (аутоиммунное воспалительное заболевание сосудов) в мире. В некоторых северноевропейских странах его распространенность достигает 10–20 случаев на 100 000 населения. Точных данных о заболеваемости гигантоклеточным артериитом в нашей стране, насколько мне известно, нет, однако можно предположить, что оно часто остается недиагностированным у пожилых людей с «необъяснимым» повышением СОЭ, лихорадкой неясного генеза или впервые возникшей головной болью[22].

Каков прогноз?

После проведенного лечения у большинства больных наблюдается полное выздоровление, но не исключены и рецидивы заболевания.

Лечение гигантоклеточного артериита начинают сразу же после возникновения подозрений на заболевание, поскольку при отсутствии терапии возможно развитие слепоты. Лечение обычно начинают даже до проведения биопсии, так как оно не влияет на результаты при условии, что биопсия проведена в течение 2 недель после начала лечения.

А еще… Пожилые родственники, как правило, «боятся беспокоить» именно тогда, когда надо бы.

Глава 15 Тревога и головная боль

Мне кажется порой, что более 80 % моего амбулаторного неврологического приема составляют пациенты, страдающие разнообразными тревожными расстройствами, порой с самыми вычурными телесными (соматизированными) проявлениями. Одним из частых проявлений тревоги является именно головная боль.

Наверное, на этом можно было бы закончить главу, но не все так просто.

Один из основоположников исследования тревожных расстройств, Роберт Лихи (кстати, его книги я всегда с удовольствием советую на приемах своим пациентам), считал, что тревога встречается в 2 раза чаще, чем депрессия. Более того, с возрастом вероятность стать жертвой тревожного расстройства достигает почти 30 %. Удивительно, что при такой распространенности (и таком выраженном влиянии на качество жизни!) внимания проблеме тревожных расстройств до сих пор уделяется очень мало.

А уж в привычной «классической» неврологии проблема тревожных расстройств и вовсе часто игнорируется, будто и нет ее. И бродят тысячи пациентов с заключениями на руках «ВСД, рекомендованы ноотропные и сосудистые препараты» по просторам нашей необъятной.

Хотя на самом деле стоит лишь взглянуть на симптомы под другим углом…

На прием обратилась дама средних лет с жалобами… Проще, наверное, сказать, на что жалоб НЕ было.

Беспокоили и нарушения сна, и ежедневная головная боль, и ежедневный многократный прием анальгетиков и триптанов (не менее 40–50 таблеток в иной месяц при «привычных» 20!), раздражительность и нервозность, утомляемость от интеллектуальных нагрузок, снижение либидо, избыточный вес… В юности, примерно в 20–25 лет, головная боль была редкой, но меткой: 1–2 раза в месяц, часто за пару дней до менструации, с тошнотой и рвотой, усилением от света и звука. Иными словами, в юности имела место классическая мигрень, согласитесь?

А потом… Потом было много разных факторов, в числе которых неудачное замужество («но так же положено, да и дети же есть») и формирование замкнутого круга: заедание «ненужных, неправильных мыслей» – повышение веса – снижение физической нагрузки (стало банально тяжело) – появление храпа – ухудшение сна. Сверху, как покрывалом, головная боль – ежедневная, изматывающая. И главное – устойчивая мысль: «Если я не приму таблетку, будет точно болеть, а так хоть что-то не будет раздражать»… Каждый день – рой автоматических беспокойных, тревожных мыслей.

Была ли у этой пациентки хроническая мигрень, осложненная лекарственно-индуцированной (абузусной) болью? Вполне, все критерии для постановки диагноза есть.

Но было одно но: ВСЕ варианты профилактического лечения мигрени были почти безрезультатны. И это не провал в работе невролога.

Это боязнь работать над своим мышлением, боязнь/нежелание (не забывайте, автор все же невролог) менять себя и свою жизнь. Страх собраться с духом для посещения психоспециалиста.

Тревога, увы, когда течет бесконтрольно, может приобретать неприятную способность управлять нашей жизнью.

Но ведь каждый человек имеет выбор, КАК справляться с этой тревогой. Можно – заедая пирожным или бутербродом, запивая винишком или чем покрепче, устраивая адреналиновые приключения.