И только сладкие моменты длятся вечно

Твой папа появился поздно. Он задержался у твоих бабушки с дедушкой, это была их первая встреча после нашей стычки. Они повели себя с сыном в точности как со мной, словно ничего не произошло. Он тоже не захотел выяснять отношения, рассказал о тебе, они попросили передать подарок, очередную мягкую игрушку, озаботились моей усталостью и посоветовали больше не кормить грудью, чтобы набраться сил. Твоя бабушка проводила твоего папу до машины и признала, что ужасно расстроена, что не сумела придержать язык, что ей не следовало – ни в коем случае! – упоминать мою маму. Он обрадовался этим словам и поцеловал ее, а она вдруг возьми и добавь:

– Надеюсь, твоя жена больше никогда не выведет меня из себя…

Твой папа все рассказал, не пытаясь защищать родителей и не выгораживая себя.

Он сильно сжимал мою руку, и я чувствовала его волнение.

Твой папа собирался вернуться домой пораньше, чтобы закончить стирку и перестелить белье, но, когда ты заснула и я легла, он быстро разделся и присоединился ко мне. Обнял крепко-крепко и шепнул:

– Сегодня, увидев родителей, я осознал, как сильно мне повезло. – Его дыхание ласкало мне шею. – Вы – моя семья.

Шарлин, Тома

09:42

Чао, дорогие, это мама.

У нас тут все хорошо.

Кстати, итальянцы очень близки со своими матерями.

Целую. Мама

Тома 10:29

Конечно, но их мамочки не сжигают лазанью.

10:31

Это случилось всего один раз!

Шарлин 10:33

Зато с замороженным блюдом. В микроволновке.

10:35

Вы не стоите тех мучений, которые мне пришлось вынести во время двух кесаревых сечений. Целую. Мама

75 Элиза

Я смотрю в иллюминатор самолета: Венеция уменьшается в размерах. Сегодняшняя ночь прошла под вокализы обитателей соседнего номера, а утром я села на вапоретто, чтобы посетить остров Мурано. Обратно отправилась через несколько часов, накупив стеклянных украшений для близких.

Я бродила по крутым, извилистым улицам, ведомая запахами и голосами, терялась в укромных уголках, где скрывалась от людей тишина, а когда ехала в аэропорт, поклялась вернуться. Скоро, но не раньше, чем открою для себя Шотландию, Ирландию, Скандинавию и множество других мест. Придется привыкать к самолету.

Рядом со мной сидит парень в наушниках и мурлычет песни. Автором слов мог бы быть Эдуар. Я сосредотачиваюсь на пейзаже. Вид сверху прекрасен, величественный и крошечный. У меня замирает сердце – слишком уж высоко мы забрались! Достаю из сумки книгу, начинаю читать, и сердечный ритм успокаивается, поддавшись магии слов. Когда мы заходим на посадку, мне остается всего несколько страниц. Пассажиров встречает заходящее солнце. Я сажусь в машину и еду к тому, кого мне так сильно не хватало.

Эдуар вылизывает меня с таким восторгом, словно мы не виделись лет сто.

– Слава богу, ты забираешь эту ходячую диарею! – бросает Нора, захлопывая дверь.

Меня разбирает смех.

– Я предупреждала. Спасибо, что посторожила.

– Было весело, правда. Эдуар милый и забавный, мне даже захотелось взять собаку.

В дверях гостиной появляется Мариам.

– Мы подумали, ты будешь голодная, и я кое-что приготовила. Интересует?

Еще как! Именно это мне и нужно, чтобы оправиться от впечатлений и эмоций. Потрясающе, что они устроили торжественный прием!

Я рассказываю о венецианском приключении, Мариам задает гастрономические вопросы, Нора жаждет все узнать об итальянцах. Дарю им муранские ожерелья, желтое – Мариам, синее – Норе, они их сразу надевают.

Телефон Норы лежит экраном вниз и звонит не переставая, она его не переворачивает, краснеет и отводит взгляд.

– У тебя все в порядке? – спрашиваю я.

– Мне нужно вам кое в чем признаться… – лепечет Нора.

– Да знаю я, омлет пересушен и похож по вкусу на подметку.

Нора хохочет.

– Дело не в омлете! То есть и в нем тоже, но сказать я хотела другое. Я кое с кем съезжаюсь.

– С псом?

– Да нет же, с мужчиной! Надеюсь, он не будет писать по углам.

Мы радуемся новости вместе с Норой и забрасываем ее вопросами. Кто он, вы давно вместе, фотографии есть, чем он занимается? Нора отвечает уклончиво, темнит, потом все-таки признается:

– Ты с ним знакома.

Кусок омлета застревает у меня в горле. Мозг лихорадочно перебирает общих знакомых, в голову приходит одно-единственное имя – Тома. Мой сын и моя подруга. Я ни о чем не догадывалась. Не уверена, что сейчас чувствую, но решаю заранее предупредить Нору. На всякий случай.

– Если заставишь его страдать, зарою тебя в кучу киноа.

Нора удивлена моей реакцией, но не зацикливается на ней, она слишком счастлива, что можно наконец рассекретить детали. Они часто подолгу разговаривают. На многое смотрят одинаково. У них большие планы. А уж в плане секса… Полный улет!

– Значит, в койке он хорош? – интересуется Мариам.

– Ты не представляешь, насколько, он…

Я перебиваю подругу: