И все-таки она плоская! Удивительная наука о том, как меняются убеждения, верования и мнения

Так продолжалось до тех пор, пока не появились первые сложные нервные системы. Биологические механизмы, надстроенные друг над другом, обменивались информацией и сравнивали ее, в процессе этого все более усложняясь. Став сложными, они породили интеллект, способность оценивать и планировать. Появились существа, которые не только стремились не умереть с голоду и не быть съеденными, но и умели в сложных ситуациях принимать решения и выносить суждения, опираясь на то, насколько новая информация отличается от уже известной. Другими словами, жизнь научилась учиться. Согласно нейробиологии, именно это и есть изменение мышления: обучающийся механизм непрерывно и одновременно то записывает закодированную в нем информацию, то стирает ее.

Выживание сложного организма зависит от того, насколько он способен спрогнозировать дальнейшие события исходя из предыдущего опыта. Возможно, это странно, но наша способность замечать ошибки в этих прогнозах зависит от дофамина – нейромедиатора, который позволяет нам управлять нашей мотивацией. По словам нейробиолога Марка Хамфриса, мозг покоится в «супе» из дофамина, и концентрация этого супа влияет на то, насколько вы мотивированны довести выполнение задачи до конца или отказаться от нее ради другой. Когда химия в мозге, которая заставляет нас работать, учиться, смотреть фильм, стоять в очереди или придерживаться своей линии в разговоре, меняется, мы теряем мотивацию и готовы переключиться на что-то другое. Или, если дело касается, например, просмотра социальных сетей, видеоигр или азартных игр, мы можем чувствовать мотивацию продолжать делать это за счет других причин, которые помогают нам оставаться сосредоточенными и вовлеченными.

В том, что касается мотивации, дофамин отвечает за чувства, возникающие, когда результаты не соответствуют нашим ожиданиям, а затем различные уровни дофамина мотивируют нас направлять свое внимание к цели, учиться и корректировать наши прогнозы в дальнейшем[65].

Например, представьте, что вы прилетели в Исландию и при получении багажа узнали, что аэропорт предлагает бесплатное мороженое для прибывающих пассажиров. Всплеск дофамина привлечет ваше внимание к этому неожиданному приятному бонусу. У вас появится мотивация изменить свои планы так, чтобы в будущем снова прилететь в этот аэропорт. Но предположим, что вы уже бывали в этом аэропорту раньше, причем неоднократно выбирали его именно из-за бесплатного мороженого. В этом случае при очередном прибытии туда ваш уровень дофамина не поменяется – ведь все происходящее совпало с вашими прогнозами. Другое дело, если бы вы ожидали мороженого, а по прибытии узнали, что аэропорт отменил эту услугу, – вот тут ваш уровень дофамина резко снизился бы из-за неожиданного негативного результата. После такого разочарования вы вряд ли захотели бы еще раз вернуться в этот аэропорт.

Как сказал мне психолог Майкл Рауселл, когда опыт не соответствует нашим ожиданиям, всплеск дофамина продолжительностью около миллисекунды побуждает нас прекратить всю деятельность и сконцентрировать внимание. После такой неожиданности у нас появляется мотивация учиться на новом опыте, чтобы меньше ошибаться в будущем. По его словам, для наших предков «неожиданность знаменовала собой либо неминуемую опасность, либо огромную возможность, однако если начать размышлять вместо того, чтобы действовать, можно подвергнуться опасности и упустить возможность – и то, и другое могло просто исключить вас из генофонда».

Когда происходящее не соответствует нашему опыту – будь то неожиданная вечеринка, которую вы по возвращении застаете у себя дома, или недостающий гамбургер в пакете с едой навынос – подобные сюрпризы побуждают нас изменить свое поведение. Мы не замечаем, как они меняют наше мнение, пока мозг незаметно обновляет схемы прогнозирования в надежде избежать неожиданности и сделать будущее более предсказуемым[66].

Вся субъективная реальность строится подобным образом – из наслоений закономерностей и схем прогнозирования, но благодаря пластичности мозга этот строительный проект никогда не заканчивается. Нейроны, подобно каменщикам, постоянно достраивают новые стены в соборе нашей уверенности. Мозг непрерывно разбирает и перестраивает наши модели реальности, снова и снова осмысляя все новое и неожиданное. Наш ум постоянно меняется и обновляется, записывает и редактирует. И благодаря этой пластичности многое из того, что мы считаем реальным или нереальным, правдивым или ложным, хорошим или плохим, моральным или аморальным, меняется по мере того, как мы узнаем что-то, о чем раньше и не подозревали[67].