И все-таки она плоская! Удивительная наука о том, как меняются убеждения, верования и мнения

Предположения не являются ни истинными, ни ложными, это всего лишь суждения, которые могут быть любыми. Кто-то может сказать что-то, что может быть правдой, например: «Патрик Суэйзи играл Джеймса Бонда в фильме „Вид на убийство (View to a Kill)“». Затем это утверждение ставится под сомнение – кто-то просит его подтвердить. И тут выясняется, что Джеймса Бонда играли несколько актеров, среди которых не было Суэйзи. Тогда предположение не подтверждается. Следовательно, это ложь.

Предположения также допускают то, что называется логикой высказывания. «В Хьюстоне 1,2 миллиона бездомных собак. Хьюстон – город в Техасе. Таким образом, в Техасе насчитывается более 1,2 миллиона бездомных собак». Однако иногда, даже когда представленные факты поддаются проверке и логика верна, нельзя полагаться на предположение, чтобы прийти к какому-то заключению. Например, если вы утверждаете, что все лебеди белые, оправдывая это утверждение тем, что все лебеди, которых вы когда-либо видели, были такого цвета, то достаточно одного черного лебедя, чтобы доказать ложность вашего утверждения. В этом случае ваше утверждение будет убеждением, в которое вы можете верить, но поскольку где-то может существовать черный лебедь, которого вы никогда не видели, с философской точки зрения это не считается знанием[70].

По большому счету, эпистемология заключается в том, чтобы перейти от фактов к уверенности. Если мы берем то, во что верим, и раскладываем все составные части своего убеждения по полочкам с помощью какой-то системы по упорядочиванию, организации и классификации в сравнении с доступными фактами, наша уверенность в истине должна либо повыситься, либо понизиться. Но дело в том, что есть разные системы, способные помочь нам разобраться в происходящем, и некоторые из них иногда нам кажутся лучше, чем другие – в зависимости от того, что мы хотим выяснить. Одна эпистемологическая система убедит нас, что Луна влияет на приливы и отливы. Другая – придаст уверенности, что она влияет на сновидения.

К счастью для нас, когда речь идет о практическом знании, эпистемология как наука берет верх, поскольку только с ее помощью можно создавать телефоны и вакцины. Где-то в XVII веке мы разработали научный метод проверки убеждений, основанных на фактах, и достижения согласия относительно того, что можно испытать на опыте, пронаблюдать и измерить. В этом случае ученые относятся ко всем своим выводам как к тому, что не исключено – но не погружаются в размышления и предположения и не садятся медитировать с помощью пейота, а тратят время на строго контролируемые эксперименты. Затем используют полученные результаты, чтобы собрать кучи доказательств для многочисленных конкурирующих гипотез. Кучи, которые становятся очень большими, превращаются в теории, которые, в свою очередь, образуют модели, способные предсказать, чем обернутся будущие эксперименты. Пока все эти эксперименты дают один и тот же результат, модели остаются в силе. Но если какие-то из них заканчиваются иначе, приходится корректировать модель.

Такая наука как эпистемология хороша там, где все определяется только фактами. Почему небо голубое? Откуда берется нефть? Когда дело доходит до вопросов о наилучшей стратегии в политике, о морали и этике, ученые могут только посоветовать обратиться к какой-то другой эпистемологии. Но философия научного метода работает и в этих областях, поскольку предлагает сначала подвергнуть сомнению как наши собственные выводы, так и выводы других, а не стремиться во что бы то ни стало подтверждать их, хотя мы обычно именно это и предпочитаем делать.

Прежде чем мы выясним, почему нам хочется прежде всего подтверждать свои выводы, я хочу еще раз направить ваше внимание на точку пересечения философии, психологии и нейробиологии. Там, где они встречаются, мы обнаружим необработанную информацию, полученную от органов чувств, и наши собственные мысли по поводу этой информации, которые на самом деле не являются знанием, пока мы не начинаем мыслить в рамках определенных условий.

Эти условия позволяют нам создавать правила не только для того, что верно, но и для того, что неверно, и это дает нам возможность использовать очень важное слово: неправильно. В зависимости от условий мы можем ошибаться во всем, не только в геометрии и в том, как приготовить лазанью, но и в том, что хорошо и плохо, справедливо и несправедливо.