И все-таки она плоская! Удивительная наука о том, как меняются убеждения, верования и мнения

Мозг пластичен, он постоянно обучается и обновляется, но делает это осторожно, в том темпе, который позволяет избегать опасностей и не допускать застоя или хаоса. В те моменты, когда этот осторожный темп нарушается, в моменты резкого изменения окружающей среды или невыносимой неопределенности, мы испытываем мучительное нарушение равновесия. У нас появляется желание вывести ассимиляцию и аккомодацию на поверхность из глубин нашего разума. Мы концентрируемся на этом сознательно, целенаправленно, даже одержимо. Именно в такие моменты мы становимся свидетелями величайших перемен.

* * *

Если ваши самые главные ожидания вдруг непоправимо рушатся и у вас нет возможности постепенно принять эти перемены, вы неизбежно получите серьезнейшую психологическую травму, которая приведет к краху всей вашей модели реальности. Вы уже не сможете воспринимать мир так, как прежде.

Психологи, изучающие такого рода травмы, обнаружили, что после них люди склонны выбирать один из двух путей. Первый – скатывание вниз по спирали дезадаптации, когда человек прибегает к наркотикам или другим видам саморазрушительных действий, опускаясь все ниже и ниже, пока не дойдет до самого дна. В этом случае психологическая травма только порождает новые проблемы в психике или усугубляет уже существующие, но прежде не активные неблагоприятные тенденции. Однако при наличии сильной системы социальной поддержки большинство людей идет другим путем: интуитивно стремятся получить новую информацию и отправляются на ее поиски без промедления – к друзьям, родным или в интернет. Им требуются новые знания, новые перспективы, новые материалы для перестройки себя.

В конце 1990-х и начале 2000-х годов психологи Ричард Тедески и Лоуренс Калхун собирали доказательства новой теории о том, как люди справляются с экстремальными переменами. Они обнаружили, что для большинства людей переживание травмы ведет к адаптивной спирали позитивного развития, к пробуждению нового «я» посредством того, что они назвали «посттравматическим ростом».

В одном из своих исследований Тедески и Калхун взяли интервью у музыканта, которого разбил паралич, вследствие чего он навсегда потерял способность играть. Как и многие другие в подобной ситуации, в итоге он смог сказать: это «лучшее, что когда-либо случалось со мной». По его собственному признанию, даже если бы можно было изменить ход событий, он бы этого не сделал. Ведь прежде он был алкоголиком, жил без определенной цели и планов в жизни – думал только о том, как дотянуть до следующего концерта и следующего бара. Он сказал, что лучше выбрать нового, хоть и парализованного себя, чем вернуться в прежнюю жизнь, где он был музыкантом со склонностью к саморазрушительному поведению, ошибочными взглядами и тотальным невежеством. То же самое чувствовали испытуемые, жизнь которых однажды перевернулась с ног на голову из-за авиакатастрофы, пожара в доме, потери конечностей и тому подобных бедствий. По их словам, когда пугающие последствия травмы сбивают тебя с толку и все твои фундаментальные представления о мире больше не служат тебе опорой, приходится очень серьезно обновить как понимание мира в целом, так и своего места в нем. Если этого не сделать, мозг впадет в панику, будучи не в состоянии осмыслить реальность. Чтобы справиться с этой паникой, необходимо новое поведение, новые мысли, новые убеждения и новое представление о самом себе[82].

Конечно, не каждый согласился бы с музыкантом, который не желал менять ход событий после паралича, но исследования Тедески и Калхуна показывают, что и многие другие люди, пережившие серьезные потрясения: обнаружение онкологического заболевания в последней стадии, потерю ребенка, тяжелый развод, автомобильную аварию, войну или сердечный приступ, – говорят, что все эти страшные события сделали их лучше. Они отбросили множество устаревших представлений, в которых до травмы не было причин сомневаться, из-за чего они и не догадывались об их ошибочности. Люди в подобных ситуациях признаются, что в их сознании как будто открылись неизведанные пространства, готовые наполниться новыми знаниями, полученными в результате нового опыта.

К сожалению, такой позитивный опыт нередко дается только ценой беды вроде авиакатастрофы или онкологического диагноза – а все потому, что мы всеми силами сопротивляемся отказу от своих старых взглядов и представлений о себе, желая избежать катастрофических последствий подобных перемен. Ведь в таких случаях мы лишаем себя привычной прочной опоры, наши убеждения, установки и ценности рушатся, мы теряем смысл жизни, и нам кажется, будто мы в полном замешательстве стоим обнаженными перед целым миром.