И все-таки она плоская! Удивительная наука о том, как меняются убеждения, верования и мнения

Ученые приводят в пример американского поэта Рейнольдса Прайса, который писал о своем онкологическом заболевании, приведшем к параличу. По его словам, когда невозможно избежать полного разрушения своей личности, вы вынуждены «стать кем-то другим, новым, более жизнеспособным собой – совершенно другим человеком с ясным и трезвым взглядом на мир». Оглядываясь назад на историю своей болезни, он говорил, что хотел бы, чтобы кто-нибудь в самом начале взглянул ему в глаза и сказал: «Рейнольдс Прайс мертв. Кем ты теперь будешь? Кем ты можешь быть? Сможешь прийти к этому в два раза быстрее?»[84]

* * *

В нейробиологии ассимиляция и аккомодация трактуются как поддержание прежней картины мира, с одной стороны, и активное обучение – с другой. Когда новые данные ставят под сомнение наши ожидания и выводы, что-то должно измениться – ведь наша нынешняя модель реальности просто не в состоянии справиться с нарастающим потоком несоответствий. В подобные моменты сомнений у нас возникает внутреннее ощущение «я могу ошибаться», которое психологи называют когнитивным диссонансом. Когда мы сталкиваемся с новой информацией, несовместимой с прежними представлениями, когнитивный диссонанс как раз и указывает на тот факт, что эти представления пора обновить. Не испытав этого на себе, мы никогда бы не смогли поменять свое мышление. Эта болезненная правда ярко проявила себя в случае пациентки Дэвида Иглмена миссис Г., которая перенесла инсульт, повредивший переднюю поясную кору (ППК) ее головного мозга.

На момент знакомства Иглмена с миссис Г. и ее мужем она уже шла на поправку. Но когда на осмотре он попросил ее закрыть оба глаза, она смогла закрыть только один. Чтобы оценить серьезность ее состояния, Иглмен спросил, закрыты ли оба ее глаза, и был поражен, услышав утвердительный ответ. Продолжая обследование, он поднял три пальца и спросил, сколько пальцев она видит. Она назвала три. Тогда Иглмен спросил, как она узнала, что он показывает три пальца, если оба ее глаза закрыты.

Миссис Г. ничего не ответила.

Затем Иглмен подвел миссис Г. к зеркалу и спросил, видит ли она свое отражение. Когда она подтвердила, что видит, он снова попросил ее закрыть оба глаза. Когда она сказала, что закрыла, Иглмен спросил, по-прежнему ли она себя видит. Миссис Г. дала утвердительный ответ. Тогда он спросил, как возможно, что она видит свое отражение, если оба ее глаза закрыты.

Миссис Г. опять промолчала.

При этом ее ничего не смутило и не обеспокоило. Она не изменила своих убеждений в свете этих тревожных противоречивых данных. Вместо этого она на какое-то время замерла, будто перезагружающийся компьютер.

Иглмен говорит, что так часто бывает у пациентов с анозогнозией – расстройством, из-за которого больные отрицают наличие у себя расстройства. Он называет это «когнитивным искажением», при котором убеждение и восприятие расходятся. У миссис Г. были повреждены участки мозга, которые справляются с такими разногласиями, в частности ППК, и поэтому убеждение, что у нее оба глаза закрыты, и противоречащее ему свидетельство в зеркале никак не повлияли друг на друга. Иглмен говорит, что подобные случаи поражают и обескураживают, врач и пациент могут «дойти до полного изнеможения» и так ни к чему и не прийти[85].

Если система, вызывающая когнитивный диссонанс, бездействует или разрушена, то у человека не возникает никакой тревоги, обычной при обнаружении любых противоречий. А потому никак не согласующиеся друг с другом представления и предположения, которые у большинства людей вызвали бы дискомфорт, беспрепятственно проходят через сознание. Поскольку миссис Г. не могла испытывать когнитивный диссонанс, то не была способна и преодолеть его. Она на физическом, биологическом уровне не могла изменить свое мнение, даже поняв, что неправа.

Во время нашей встречи с Иглменом он сказал, что согласен с Пиаже и Рауселлом: когда что-то идет не так, как мы ожидаем, мы концентрируемся и направляем все наши чувства и мыслительные способности на неожиданное препятствие. Мы осознаем, что нам может понадобиться «начать думать иначе», когда получаем не тот результат, которого ожидали.

Когда вы не получаете того, что хотите, когда ваши прогнозы не подтверждаются, вы входите в состояние обучения, в котором основательно обновляете свои представления. Но мозгу важно только лишь избавиться от диссонанса – горькая правда заключается в том, что, испытав чувство «я могу ошибаться», вы вовсе не обязательно решите проблему. Возможно, мозг просто обратит внимание на потенциальный конфликт – и предпочтет ассимилировать новую информацию в прежнее понимание мира. Другими словами, вместо того чтобы изменить свое мышление, мы зачастую в ответ на чувство «я могу ошибаться» выдвигаем удобное возражение: «но, скорее всего, не ошибаюсь».