Я — это важно. Как осознать свою ценность и перестать подстраиваться под других

Отэм

У Отэм и Джеффа есть сын Колин, ему 25 лет. Уже пять лет их семья испытывает серьезные трудности из-за его зависимости. Однажды Отэм и Джефф ловят Колина на краже денег из своей спальни. Они не знают, как поступить, и предлагают ему выбор: они обращаются в полицию или он ложится на шесть недель в клинику за их счет.

Колин находится в клинике уже две недели и каждый день звонит Отэм, слезно извиняется, жалуется на других пациентов и умоляет забрать его домой. Отэм неприятно быть свидетелем его страданий, но она понимает, что он должен остаться в заведении.

Будь у Отэм слабые эмоциональные границы, она бы забрала Колина, потому что его страдания причиняют ей сильный дискомфорт. Вместо этого она устанавливает внутреннюю границу: выслушивает жалобы Колина и сочувствует ему; напоминает, что она его любит; поддерживает свои границы, не соглашаясь на его просьбы забрать его; применяет техники самоуспокоения после его звонков. Она также может установить внешнюю границу и сказать Колину, что должна прекратить разговор, поскольку его ежедневные жалобы причиняют ей слишком сильный стресс.

В обоих сценариях Отэм сохранит свои границы, отказавшись забирать Колина из клиники. Внутренняя граница позволит ей взаимодействовать с сыном, создав эмоциональную дистанцию; устанавливая внешнюю границу, она прекращает общение, чтобы создать эмоциональную дистанцию.

Клео

24-летняя Клео уехала из родного города в штате Канзас и делает карьеру в Нью-Йорке. Они с матерью, Синди, очень близки, и та была сильно расстроена, когда девушка переехала. Они каждый день разговаривают по телефону, и Синди всякий раз пытается давить на чувство вины и заставить Клео вернуться домой.

Будь у Клео слабые эмоциональные границы, она бы начала извиняться, что уехала, и запланировала бы поездку домой в ближайшее время, несмотря на свои дела и планы. Вместо этого она устанавливает внутреннюю границу: соглашается, что жить вдали друг от друга сложно, но напоминает, как важен для нее переезд, и меняет тему, когда мать начинает давить на чувство вины. Она также может установить внешнюю границу и сказать: «Мам, нам обеим сложно дался этот переезд. Но когда ты начинаешь давить на чувство вины, мне становится еще сложнее. Если ты будешь всякий раз принуждать меня вернуться домой, нам придется реже разговаривать по телефону».

В обоих сценариях Клео сохраняет свои границы, не бросаясь исправлять эмоциональное состояние матери. Установив внутреннюю границу, она может продолжать разговор, но не участвовать в тех его аспектах, которые ее раздражают. Установив внешнюю границу, она ставит условие: если мать будет давить на чувство вины, они не смогут разговаривать так часто.

И снова Эми

Однажды София звонит Эми с новостями. Она планировала поехать к Ноа, но накануне он позвонил и отменил поездку: возникла срочная работа. Это уже не первый раз, когда он в последний момент отменяет встречу с матерью, и София очень расстроена. Она начинает сливать на Эми свое разочарование и жалуется, что Ноа не хочет с ней близких отношений.

Эми выслушивает жалобы матери, ее так и тянет вмешаться в конфликт и что-то посоветовать. Но потом она вспоминает, что это сигнал SOS: требуется эмоциональная граница. Она представляет себя в сияющем «эмоциональном пузыре», который защищает ее со всех сторон. Потом спокойно говорит матери:

— Жаль, что он отменил поездку; я понимаю, как ты злишься. И кстати, хотела кое о чем с тобой поговорить.

— О… хорошо, дорогая, — отвечает София. — В чем дело?

Эми делает глубокий вдох и отмечает страх, от которого сжимается нутро. Она набирается храбрости и продолжает:

— Ладно. Мне сложно об этом говорить, — дрожащим голосом говорит она, — но я поняла, что мне неприятно выслушивать твои жалобы на Ноа. Я чувствую себя между двух огней, а ведь я люблю вас обоих. Я люблю тебя, мама, и хочу тебе помочь, но, думаю, нам с тобой лучше не говорить на эту тему.

Закончив говорить, Эми понимает, что у нее трясутся руки. Сердце бешено стучит. В трубке воцаряется долгая тишина.

— Мам? — наконец спрашивает Эми. — Ты слушаешь?

— Извини, дорогая, — отвечает София. Ее голос звучит как будто издалека. — Я… я не думала, что все вот так. Ты всегда меня поддерживала в наших разговорах. Я и не догадывалась, что они тебе неприятны.

Эми больно слышать ответ матери. Она совсем не хочет, чтобы София огорчалась еще сильнее, Ноа и так ее расстроил. Так и тянет начать ее успокаивать, снова взяв на себя ответственность за ее эмоции, но Эми этого не делает. Она спокойно отвечает:

— Мам, я все понимаю. Я и сама об этом не догадывалась до недавнего времени. Я знаю, ты не нарочно.

Эми понимает, что мать расстроена, но старается этого не показывать. Вскоре они прощаются, как всегда, говорят друг другу «я люблю тебя», но Эми чувствует тяжесть и вину. Она в ужасе оттого, что могла обидеть мать. Ей стоит больших усилий не набрать номер снова, не уступить границу и вновь не начать обслуживать потребности матери.