Я — это важно. Как осознать свою ценность и перестать подстраиваться под других

История Мэл

45-летняя Мэл три года назад переехала в Нью-Йорк после сложного развода. Стремясь найти новое окружение, она договорилась о встрече с подругой подруги, пиарщицей Джоди, и с тех пор они общались каждые пару недель.

Мэл сразу поняла, что Джоди — та еще штучка. У нее было прекрасное чувство юмора, но она могла быть очень язвительной и за бокальчиком мартини отпускала язвительные комментарии в адрес своих клиентов. Поначалу Мэл привлекла яркая личность Джоди, ее бесконечный репертуар красочных историй. Но чем больше времени они проводили вместе, тем яснее становилось, что Джоди вообще не умеет слушать. Всякий раз, когда Мэл начинала рассказывать о себе, та тут же переводила разговор на себя. Шли годы, и Мэл стала чувствовать себя невидимкой, а после каждой встречи с Джоди испытывать недовольство. И оно все копилось.

Как-то раз в пятницу Мэл получает от Джоди сообщение: «Пойдем сегодня выпьем?» Она соглашается, но с приближением окончания рабочего дня ловит себя на мысли, что ищет предлоги, лишь бы отменить встречу. «Можно, например, сослаться на головную боль, — думает она. — Или сказать, что весь офис отравился после обеда… А может, соврать, что кошка свалилась с пожарной лестницы и нужно везти ее к ветеринару?»

Поводы становятся все более и более невероятными, и тут Мэл прерывает себя: «Тебе сорок пять лет, бога ради! Прекрати детский сад и скажи Джоди, как обстоят дела на самом деле».

Вечером Мэл приходит в бар вся на нервах. Заказывает коктейль и ждет Джоди; та появляется на пороге в шикарном обтягивающем синем платье.

— Не поверишь, что только что случилось! — с ходу выпаливает она и ставит сумочку на барную стойку. Подзывает бармена и начинает драматично пересказывать телефонный разговор с особо скандальным клиентом.

Мэл рассеянно кивает. Джоди делает паузу, чтобы глотнуть напиток, и Мэл решает: момент настал.

— Вообще-то, я хотела с тобой кое о чем поговорить, — произносит она. Делает глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться, и продолжает: — Джоди, мне давно кажется, что наши отношения очень… несбалансированны. Мне нравятся твои истории, но когда я начинаю рассказывать о себе, то ты совсем не обращаешь внимания… и обычно снова переводишь разговор на себя, — Мэл делает глоток и откашливается. — Когда мы вместе, я чувствую себя невидимкой, и мне это не нравится. Я бы хотела, чтобы наше общение стало более сбалансированным.

Джоди смотрит на Мэл непроницаемым взглядом и потягивает свой напиток. Проходит несколько секунд. Внезапно она начинает смеяться.

— Мэл, о чем ты вообще говоришь? — хохочет она. — Дорогая, ты же все мне рассказала про своего дурного бывшего мужа… свою скучную работу и, господи, кошек, — Джоди закатывает глаза. — Это же скука смертная.

Мэл таращится на нее; она лишилась дара речи.

— Я работаю со знаменитостями, поняла? Поэтому у меня такие смешные истории. И интересные. Мы же посмеяться сюда приходим, а не плакать о твоей неудавшейся жизни? — Джоди подзывает бармена и заказывает еще напиток. — Короче, вспомнила. Знаешь, что случилось на той неделе? — она как ни в чем не бывало наклоняется к Мэл с заговорщическим видом. — Ты слышала…

Дальше вечер пролетает как в тумане; Джоди болтает без умолку, а Мэл просто сидит огорошенная и не может поверить в то, что происходит. Они прощаются, Мэл возвращается к себе, до сих пор не веря, что человек может вести себя настолько неуважительно. «Меня так обидела ее реакция, — думает она, — но, может, я просто слишком ранимая? Может, она права, и моя жизнь — скука смертная?»