Внутренний конфликт, также связанный с любовными отношениями, можно проиллюстрировать на примере любимого многими (особенно женщинами) произведения австралийско-новозеландской писательницы Колин Маккалоу «Поющие в терновнике». История запретной любви Мэгги Клири и священника католической церкви Ральфа де Брикассара. У Ральфа большие амбиции в плане карьеры, он дал обет безбрачия, по этой причине их любви не суждено быть счастливой. У обоих протекает долгий конфликт между чувством и долгом. Ральф испытывает особенно острые внутренние терзания. С одной стороны, он искренне предан своему Богу и не готов отказаться от религиозной карьеры, но вместе с тем не может отказаться от любимой женщины.
В своей книге Колин Маккалоу дала описание своеобразного переживания, которое по многим приметам можно отнести к внутреннему конфликту: «В каждом из нас есть что-то такое – хоть кричи, хоть плачь, а с этим не совладать. Мы такие, как есть, и ничего тут не поделаешь. Как птица в старой кельтской легенде: бросается грудью на терновый шип и с пронзенным сердцем исходит песней и умирает. Она не может иначе, такая ее судьба. Пусть мы и сами знаем, что оступаемся, знаем даже раньше, чем сделали первый шаг, но ведь это сознание все равно ничему не может помешать, ничего не может изменить. Каждый поет свою песенку и уверен, что никогда мир не слышал ничего прекраснее. Мы сами создаем для себя тернии и даже не задумываемся, чего это нам будет стоить. А потом только и остается терпеть и уверять себя, что мучаемся не напрасно»[26].
Таким образом, главный признак внутреннего конфликта – это нарушение внутренней гармонии, когда нет выхода, потому что нельзя просто перехотеть то, чего страстно желаешь, и нельзя преодолеть преграду в виде собственного табу.
В этом месте я задумалась о том, что у большинства пожилых людей внутренний конфликт напрямую связан с противоречием: внешне по всем приметам человек стар – лицо в морщинах, с каждым годом одолевают всё новые хвори, куда-то исчезает легкая походка – признаков такого рода наберется множество. Умом человек понимает, что пришла старость. Но как быть с тем, что душа не подвержена старению, и это не красивая метафора, а чистая правда. Он знает себя другим – полным сил, желаний, чувств, эмоций – и остается таким до конца своих дней, но часто это приходится скрывать, рассматривая страсти как неуместные для своего возраста. Если разобраться – это не просто драма, а настоящая трагедия личности. Что говорят об этом молодые люди, которым далеко до преклонного возраста? Как чувствуют себя в такой ситуации мои возрастные подруги? Я провела собственное небольшое исследование по этому вопросу. Не претендуя на полноту и научность результатов, хочу все же поделиться некоторыми выводами. Опрашивала респондентов (в основном женщин) разного возраста, от двадцатилетних студенток до моих старших подруг восьмидесяти лет.
Во-первых, хочется ответить на вопрос, действительно ли внутренний конфликт, связанный с противоречием внешнего вида, и субъективное самочувствие стареющей женщины является трагедией? Представьте себе, на этот вопрос ответили утвердительно лишь некоторые представительницы прекрасного пола в возрасте от сорока до пятидесяти лет. Что касается молодежи и собственно возрастных дам, ответы были гораздо более оптимистичными. Многие студентки искренне не понимали, в чем, собственно, проблема. «Я буду прикольной старушкой, хочу всегда выглядеть стильно»; «Можно до девяноста лет гонять на байке, я читала о такой бабушке»; «Какая трагедия? В старости только и можно жить так, как хочется, путешествовать». На мой вопрос, хватит ли денег на путешествия в старости, девушка ответила, что, судя по ее бабушке, которой семьдесят два, деньги старые люди почти не тратят, еще и молодым умудряются помогать материально.
Для меня в этом примере интересно и привлекательно, что внучка воспринимает бабушку как вполне живого, дееспособного человека, хочет порадовать, предлагает то, что ей самой кажется очень привлекательным, то есть общается на равных.