Иеромонарх революции Феликс Дзержинский

Яков Михайлович сразу же дал понять, кто на самом деле руководит совещанием. Хотя, казалось бы, всего-навсего предупредил, что работать придется как можно оперативнее, говорить коротко и по сути, поскольку заседание Совета народных комиссаров по соседству уже идет и последним пунктом повестки стоит их вопрос.

Задачи будущей комиссии сформулировали так: пресекать в корне контрреволюционные и саботажные дела и попытки к ним по всей России, предавать суду Революционного трибунала контрреволюционеров и саботажников, выработать меры борьбы с ними и беспощадно проводить их в жизнь. Комиссия также должна наблюдать за печатью и контрреволюционными партиями, саботирующими чиновниками и прочими преступниками, проникающими в советские организации. Специально оговорились, что она ведёт только предварительное следствие, насколько это необходимо для пресечения. Соответственно для начала предложили образовать три отдела: информационный, организационный, чтобы создавать такие же комиссии на местах, и отдел борьбы.

Касательно названия предложения звучали разные – «специальная», «временная», «следственная»… Но остановились на «Всероссийская чрезвычайная комиссия при Совете народных комиссаров по борьбе с контрреволюцией и саботажем».

– «ВЧК», – блеснув стеклами пенсне, удовлетворенно заключил Свердлов. – Звучит как точка в телеграфе – «тчк». Ну что ж, поставим точку саботажу и контрреволюции, а, товарищи?

Поздним вечером на заседании под председательством Ленина заслушали доклад Дзержинского, в который он наскоро успел включить и пожелания вождя из присланного ему проекта. Владимир Ильич еще раз подчеркнул крайнюю важность оперативного создания комиссии и немедленных конкретных и жестких мер:

– Буржуазия идёт нa злейшие преступления, подкупая отбросы общества и опустившиеся элементы, спаивая их для целей погромов. Её сторонники, особенно из высших служащих, из банковских чиновников, саботируют работу, организуют стачки, чтобы подорвать правительство, все наши меры по осуществлению социалистических преобразований. Доходит дело даже до саботажа продовольственной работы, грозящего голодом миллионам людей. Необходимы экстренные меры!

Впрочем, убеждать никого и не надо было. Состав комиссии утвердили, исключив и так уже загруженного делами Серго Орджоникидзе, но добавив секретаря коллегии НКВД Жиделева вместе с помощником командующего Петроградским военным округом Василевским. А вот на должность председателя пытались предлагать и другие кандидатуры – Урицкого, Троцкого, того же Ворошилова… Но Ленин горячо настоял на Дзержинском, назвав его «настоящим пролетарским якобинцем».

Здание ЧК на Гороховой, 2.

[Из открытых источников]

Для размещения ВЧК тоже рассматривалось несколько вариантов вплоть до Петропавловской крепости. Однако Феликс постарался избежать ненужных аналогий – за долгую историю в её грозных равелинах томились многие славные борцы с самодержавием. Посоветовавшись с Петерсом и Трифоновым, он выбрал четырехэтажный особняк бывшего градоначальства на углу Гороховой. Там, как уже докладывал бойкий Ворошилов, есть все необходимое, чтобы сразу начать работу, – «и мебеля, и сейфы, и телефоны, и авто». Особняк этот был знаком многим революционерам. При царе на Гороховой располагалось не только градоначальство, но и жандармское управление, и охранное отделение. Был там закрытый от посторонних глаз внутренний двор, а во флигелях даже камеры для задержанных.

Обложка личного дела Ф. Э. Дзержинского – сотрудника ВЧК – ОГПУ.

28 мая 1918 г. – 20 июля 1926 г. [РГАСПИ]

Да и горожанам при обращении в комиссию не надо преодолевать ни Неву, ни рвы, ни крепостные стены. В первом же объявлении о ВЧК, которое опубликовали «Известия», были указаны адрес и часы приема граждан – «от 12 до 5 часов дня». Дзержинский сразу определил свою позицию – максимальная открытость и опора на народ.

– Вот и записали меня в Робеспьеры… – с грустной улыбкой заметил Феликс Эдмундович, когда они вместе с Петерсом выходили с заседания Совнаркома.

– Ну тогда я стану Сен-Жюстом, – с готовностью отреагировал никогда не унывающий круглолицый, курносый и кудрявый Петерс, стремясь шуткой поддержать начальника.

Дзержинский повел головой и бросил на него свой стремительный, но прицельный и чуткий взгляд:

– Осторожнее, товарищ Петерс! Ведь это именно Сен-Жюст когда-то заявил Конвенту, что «судно революции не может прийти в порт, не окрасив воды в крови».

Всю дальнейшую дорогу они промолчали, каждый думая о своём.

Послужной список Ф. Э. Дзержинского из его личного дела.

28 мая 1918 г. – 20 июля 1926 г. [РГАСПИ]

Глава 12 Особняк с историей

Когда Дзержинский вместе с Петерсом и двумя красногвардейцами подъехал на автомобиле к будущему месту работы, парадная дверь была заперта. Пришлось минут пять стучать, пока наконец изнутри не послышались шаги и не раздался суровый голос: «Кто и по какой надобности?»