Иллюзия закона. Истории про то, как незнание своих прав делает нас уязвимыми

Позднее парламентский отчет подтвердил, что истинная доля дел, проигранных Великобританией в ЕСПЧ в 2010 году, на самом деле составляла всего 1,3 процента. В 2012 и 2013 годах доля дел с участием Великобритании, в которых ЕСПЧ установил факт нарушения прав, составила 0,6 процента. В то время когда газета The Sun опубликовала свой материал, Великобритания имела больше решений в свою пользу, чем любое из сорока шести других государств-членов (41). Если это была «война Европы против британского правосудия» (42), как написала газета Mail, то Европе срочно нужно отправляться в тир учиться стрелять.

Я говорю все это не к тому, что ЕСПЧ никогда не принимает неверные решения – такое неизбежно случается. Все суды допускают ошибки. Тем не менее, когда выдвигается гипотеза о существовании антибританской предвзятости, я бы сказал, что факты – а именно то, что рассматриваемый институт является детищем британского премьер-министра, работает по правилам, вдохновленным британским общим правом и решает 99,4 процента дел в пользу Великобритании (или, правильнее сказать, Соединенного Королевства), – говорят об обратном.

На самом деле в последние два десятилетия наблюдалась «значительная тенденция к сокращению» количества дел, в которых ЕСПЧ признавал факт нарушения Великобританией прав человека, – в 2017 году таких было всего два (43).

Причем одной из основных причин данной тенденции является принятый Закон о правах человека.

Закон 1998 года о правах человека

В 1997 году новое лейбористское правительство стремилось быстрее выполнить свое предвыборное обещание «вернуть права» (44). Слишком долго граждане Великобритании были вынуждены подавать жалобы на нарушение прав человека в Страсбург, ждать в среднем пять лет и платить около 30 000 фунтов стерлингов (45) – несомненно, нужен более легкий путь. Так и случилось, и в 1998 году при поддержке различных партий был принят Закон о правах человека (ЗПЧ), который вступил в силу в 2000 году.

Вкратце, ЗПЧ позволил нашим национальным судам рассматривать те виды дел, которые ранее передавались в Страсбург. Данный закон признал неправомерными действия (или бездействие) государственного органа, несовместимые с конвенционным правом (46). Если же такое случается, иск может быть подан в национальный суд, и этот суд может предоставить средство правовой защиты (например, вынести соответствующее судебное решение или назначить компенсацию) (47). Другими словами, теперь жертвам вроде Фионы и Маниши, вместо того чтобы покупать билеты и вставать в очередь в Страсбурге, можно было подать иск напрямую в один из судов Англии и Уэльса.

Означает ли это, что Европейская конвенция и решения Европейского суда автоматически перевешивают наши собственные национальные суды или, что еще хуже, наш собственный парламент? Говоря простым языком: нет[87].

Суды обязаны при рассмотрении любого дела толковать внутреннее законодательство «таким образом, чтобы оно было совместимо с правами, закрепленными в Конвенции» (48) и «принимать во внимание» любые соответствующие постановления или решения Европейского суда (49), однако они не обязаны слепо следовать указаниям ЕСПЧ. Как мы с вами увидим, судьи могут отступать от прецедентного права Страсбурга, принимая во внимание наши национальные законы и традиции.

Что, если один из наших судов не может истолковать какой-то законодательный акт так, чтобы это толкование было «совместимо» с правовыми нормами Европейского суда? Могут ли суды обойти парламентский акт? Опять же, нет. В случаях когда какой-то парламентский акт явно нарушает ЕКПЧ и у суда нет возможности творчески интерпретировать его так, чтобы он не нарушал ее, высшие суды (Высокий суд и выше) могут выпустить «декларацию о несовместимости». Она не отменяет законодательный акт – суды не могут просто «отменять» акты парламента, – она лишь позволяет обратить внимание парламента на наличие противоречий. Конечно, суды по-прежнему имеют давние полномочия отменять подзаконные акты, если признают их незаконными, однако акты парламента, принятые нашим демократически избранным законодательным органом, сохраняют приоритетную силу (50).

ЗАКОН О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА ТРЕБУЕТ ОТ МИНИСТРОВ, ЧТОБЫ ЛЮБОЕ ПРЕДЛАГАЕМОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО СООТВЕТСТВОВАЛО НОРМАМ ЕКПЧ.

Тем не менее в конечном счете парламент сохраняет независимость. Если парламент захочет принять законы, не соответствующие нормам ЕКПЧ, и столкнуться с последствиями, никакой суд – ни национальный, ни ЕСПЧ – не сможет его остановить.