Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия

Подготовка к реформе началась с создания Пятого отделения канцелярии, во главе которого поставили генерала от инфантерии графа Павла Киселева. В беседе с ним 17 февраля 1836 года Николай показал на огромные картонные коробки, стоявшие в кабинете, пояснив, что в них собраны все бумаги (Сперанский и его команда постарались), касающиеся процесса, «какой я хочу вести против рабства, когда наступит время, чтобы освободить крестьян по всей империи». И уже обратившись к Киселеву: «Ты будешь мой начальник штаба по крестьянской части». Тот сразу же заявил себя сторонником постепенной ликвидации крепостного права, чтобы «рабство уничтожилось само собою и без потрясений государства». Освобождение, по его мнению, должно было сочетаться с расширением крестьянского землепользования, облегчением тяжести феодальных повинностей, введением агрономических и культурно-бытовых улучшений, что требовало активной государственной политики и эффективной администрации.

Именно Киселев, проанализировав опыт освобождения крестьян в других странах, предложил способ, использованный в Австрии и Дунайских княжествах, – отчуждение помещиками части их земельной собственности в пользование крестьян и обязанность последних компенсировать это трудами или денежным оброком, личная свобода крестьян, право на движимую собственность и право, выполнив обязанности в отношении помещика, «переходить в другое состояние или переселяться на другие свободные владельческие земли». Как раз задумки Киселева легли в основу Великой реформы февраля 1861 года, проведенной уже сыном Николая и освободившей крестьян.

Он предложил начать с государственных крестьян, благо в 1837 году возглавил Министерство государственного имущества и был «хозяином» 9—10 миллионов душ (порядка 40 %). Это было вполне логично – таким образом не создавалось массы недовольных из числа дворян. Этот мужик принадлежит самодержцу, работал на его землях, платил ренту за них. Что хочет с ним делать царь, то и будет. К примеру, освободит, пусть толстобрюхие и ленивые помещички задумаются над экономической выгодой «продать» свободу мужику.

Однако, прежде чем выпускать мужика, надо было его «устроить», создать нормальные условия для жизни. Иначе, получив личную свободу, но не имея собственности, он становился просто бродягой, которому, чтобы не умереть с голоду, останется только взять кистень и идти громить того же императора, его освободившего без порток. Для этого сначала начали с улучшения быта и управления. Государственные крестьяне были устроены в сельские общества (всего их до 6 тысяч по стране набралось). Из нескольких обществ составлялась волость, которая имела собственное самоуправление, сходы, избирала волостных «голов» и «старшин», для суда (волостной и сельской «расправы») – своих судей. Мужику ВПЕРВЫЕ с Древней Руси дали возможность хоть чем-то посамоуправлять.

Одновременно Киселев провел мероприятие по упорядочению сбора налогов (а как без этого), созданию сети начальных школ («киселевские школы»), приходских училищ, больниц, раздаче земли безземельным, льгот при засухе, распространению агротехнических знаний среди крестьян, чтобы поднять продуктивность сельского хозяйства. К примеру, призывали сеять диковинный до сих пор картофель, вводили общественную запашку. Николай не одобрил – что значит «призывать», рескрипт, обязать сеять картофель, и все тут. 24 февраля 1841 года вышло распоряжение российского правительства «О мерах к распространению разведения картофеля». Тиражом в 30 тысяч экземпляров по всей империи разослали бесплатные наставления по правильной посадке и выращиванию картофеля. Куда там, в России как чумы боялись «земляных яблок», подозревали в отраве православных. Бунты затевали. Да какие масштабные – серия «картофельных» бунтов с 1834 по 1844 год прокатилась по Поволжью, Приуралью и на Севере, в которых участвовало до полумиллиона крестьян (больше, чем в восстаниях Разина и Пугачева). И что? Не на того напали. Император бахнул кулачищем по столешнице – а я сказал, будет народ православный лопать картофель! Дуроломы, вам же сытнее будет! И ведь победил, переломил через колено, лопали за милую душу. Хоть и сосланы были в Сибирь тысячи «картофельных» бунтовщиков.