Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия

К примеру, чиновник по особым поручениям Николай Кашинцов, «курировавший» Московский университет и занимавшийся славянофилами, составил донос для Третьего отделения: «О нынешних профессорах Московского университета. Здесь, исключая медиков, молва их делит на две касты: на славянофилов и оксиденталистов, то есть любителей гнилого Запада. Скорбно слышать об них замечания в толках, будто почти все из них, которые были посланы за границу учиться, воротились только наружными христианами, что влияние этого замечается в студентах и будто, чему не хочется верить, некоторые из священников за тайну говорили. Конечно, никого не называя, что исповедуемые ими студенты просили у них укрепления в вере, ибо смущаются наставниками». Он перечисляет «неблагонадежных»: преподаватель истории всеобщей поэзии Степан Шевырев («политическое ничто»), преподаватель старославянского Осип Бодянский («казался смешным по манерам своим, но считался добрым малым»), историк Сергей Соловьев («ревностный славянофил»), профессор юриспруденции Константин Кавелин («слывет оксиденталистом и гегелистом, но придерживающимся славянофилов, и будто плохой веры»). В тот же ряд попали литераторы Михаил Дмитриев и Федор Глинка, генерал-майор Александр Ригельман (автор «Истории донских казаков», строитель крепости Дмитрия Ростовского), а заодно и граф Уваров, московский попечитель граф Строганов, председатель Департамента законов Госсовета граф Блудов, генерал, директор, крупный сановник. При этом Кашинцов сделал приписку специально для Дубельта: «Вам известно, что шпионство чуждо душе моей уже потому, что Вы его не терпите». Не терпели, но как иначе можно следить за собственным народом-богоносцем? Как иначе можно наставлять его на нужный идеологический курс?

Послание Николая депутатам петербургского дворянства

21 марта 1848 года

Господа! Внешние враги нам не опасны, все меры приняты, и на этот счет вы можете быть совершенно спокойны. Войска, одушевленные чувством преданности к престолу и отечеству, готовы с восторгом встретить мечом нарушителей спокойствия. Из внутренних губерний я получил донесения самые удовлетворительные. Не далее как сегодня возвратились посланные мною туда два адъютанта мои, которые также свидетельствуют об искренней преданности и усердии к престолу и отечеству. Но в теперешних трудных обстоятельствах я вас прошу, господа, действовать единодушно. Забудем все неудовольствия, все неприятности одного к другому. Подайте между собой руку дружбы, как братья, как дети родного края, так, чтобы последняя рука дошла до меня, и тогда, под моей главой, будьте уверены, что никакая сила земная нас не потревожит.

В учебных заведениях дух вообще хорош, но прошу вас, родителей, братьев и родственников, наблюдать за мыслями и нравственностью молодых людей. Служите им сами примером благочестия и любви к царю и отечеству, направляйте их мысли к добру и, если заметите у них дурные наклонности, старайтесь мерами кротости и убеждением наставить их на прямую дорогу. По неопытности они могут быть вовлечены неблагонадежными людьми к вредным для большинства и пагубным для них самих последствиям. Ваш долг, господа, следить за ними.