Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия

Любимец женщин и племянник бывшего фаворита Екатерины Александра Ланского генерал Александр Чернышев прославился еще в качестве прекрасного русского шпиона при дворе Наполеона, где он сумел стать даже кавалером ордена Почетного легиона. Через главу французской дипломатии Шарля Талейрана он получал мобилизационные планы армии, общую роспись войск Франции и ее союзников в Европе и т. д. Через подкупленного писца Военного министерства Мишеля секретные документы ложились на его конторку раньше, чем на стол Бонапарта. Прошел всю войну в действующей армии, а затем постоянно находился в свите Александра, с которым был до самого печального ноября в Таганроге. Без проблем привел к присяге 2-ю армию Николаю, что не осталось без внимания нового государя.

Все трое были включены в состав Следственной комиссии по делу декабристов, где прошли окончательный «тест на лояльность». Орлов и Бенкендорф были настолько близки императору, что чуть ли не единственные получили редкую привилегию говорить Николаю правду в лицо, какой бы она горькой ни была. «Это несчастье, что все боятся говорить мне правду, и никто о том не думает, насколько облегчили бы мне тяжесть царствования, если бы говорили всегда правду», – жаловался император.

Не забыл государь и приятеля детства, вколачивавшего в него отвагу прикладом. Эдуард Адлерберг (в 1829 году записался как Владимир Федорович) неотлучно находился 14 декабря при августейшем семействе, пока все не успокоилось. Да и вообще определил для себя в жизни роль «цепного пса» императора. Что принесло ему чин генерал-адъютанта, графское достоинство и пост министра двора.

Вернул Николай в правительство и ушедшего в отставку из-за столкновения с Аракчеевым бывшего начальника Главного штаба и члена Госсовета князя Петра Волконского. Видный военный деятель, основатель Петербургского военного училища колонновожатых и библиотеки Генштаба также до таганрогского конца был с Александром I. Николай сразу же поставил его руководить императорским кабинетом, где он за педантичность, основательность, твердость характера получил в светском обществе прозвище «каменный князь» и «князь НЕТ».

За жесткость при подавлении восстания был отмечен начальник штаба 1-й армии граф Карл Толь. Как писал о нем Кутузов еще в Турецкую кампанию 1809 года, «все время оказывал не только усердие и расторопность, но совершенно во всех случаях оправдал те труды, которые на воспитание его в кадетском корпусе употреблены были, и, соединяя познания своей части с отличной храбростью, доказал те чувства, которые в младенчестве в публичном воспитании старались ему вселить, и тем доставил мне случай сугубо приятно отдать ему справедливость, имев его кадетом под моими глазами и видя теперь достойным офицером в войсках Его Императорского Величества». «Достойный офицер» стал единственным 14 декабря, который презрел милое русскому сердцу слово «свои» и посоветовал царю решить дело на Сенатской площади пушками. Впрочем, по свидетельству декабриста Розена, Николай так и не простил генерал-адъютанту дерзость («очистите картечью площадь или отрекитесь от престола»), хотя и назначил его главным управляющим путей сообщения.

Однако в одном Николай все же последовал совету Константина – он оставил на посту министра иностранных дел Карла Нессельроде, которого так ценил Александр I. Его приверженность идеям Священного союза и ориентация на соседей Австрию и Пруссию более отвечала духу Николая, чем сближение с многолетними недоброжелателями России – Францией и Англией. Осторожный и консервативный Нессельроде чутко улавливал опасные либеральные колебания в Европе и коршуном набрасывался на любые проявления вольнодумства в своем департаменте. К тому же он прекрасно понимал настроение монарха и никогда не позволял себе ему перечить, всегда был только «за».

Константин настойчиво лоббировал вице-канцлера, убеждая императора: «Ничего не меняйте в установившейся политике Нессельроде, который, зная просвещенные намерения императора, ознакомит вас с тем, чего он желал, и с тем, что вознесло нашу страну на верх славы. Ничего не нужно выдумывать, но, действуя в духе нашего покойного императора, поддерживать и укреплять то, что было сделано им и что стоило ему стольких трудов и, быть может, даже свело в могилу, так как физическая сторона поборола нравственную. Одним словом, примите за основание, что вы лишь уполномоченный покойного благодетеля и что в каждое мгновение вы должны быть готовы отдать ему отчет в том, что вы делаете и что сделаете».

Из «александровского призыва» к Николаю перешел и умеренно либеральный граф Виктор Кочубей, бывший некогда членом Негласного комитета. Теперь его сделали председателем Госсовета, а вскоре и Кабинета министров. Он возглавил секретный «Комитет 6 декабря 1826 года» (дата его образования), созданный специально для разбора бумаг покойного государя с целью преемственности выработки проектов преобразований, похеренных в последние годы Александра.