Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия

Граф Бенкендорф в свое время писал: «Государь был неутомим, целый день на коне под дождем, вечером у бивачного огня, в беседе с молодыми людьми своей свиты или в рядах войск, окружавших его маленькую палатку, он большую часть ночи проводил за государственными делами, которых течение нисколько не замедлилось от этого развлечения государя с своими войсками, составлявшего, по собственному его сознанию, единственное и истинное наслаждение».

Интересно, что во время пребывания Николая при армии он вернул практику своего кумира Петра Великого, назначавшего на время своей отлучки в Великом посольстве князя-кесаря Федора Ромодановского управлять государством. Николай этим «князем-кесарем» сделал целую особую комиссию из графов Кочубея и Толстого, а также князя Голицына.

Члены этой комиссии, по возвращении государя в Петербург, представили ему отчет о состоянии страны: «Расположение умов внутри империи есть вообще совершенно удовлетворительно. Спокойствие везде было сохранено, и не видно было нигде и ни в каком сословии никаких порывов к новизнам… Известно, что намерения Вашего Величества, частно в разных случаях ознаменованные, произвели весьма полезное внутри государства влияние. Таковы суть: предписание о наблюдении за успешным производством дел и, в особенности, уголовных; уменьшение колодников в тюрьмах; распоряжения к прекращению злоупотреблений при рекрутских наборах; облегчение при производстве самой тягостной для народа повинности исправления и содержания дорог на тех стеснительных правилах, коими до последних времен в отбывании сей повинности руководствовались; сокращение отчасти во многих губерниях земских повинностей вообще и многие другие меры в частности, выгодное впечатление произведшие. Но должно признаться, что именно, по мере оказанного уже Вашим Величеством благорасположения к подданным Вашим, все внутри пребывают в некотором ожидании, что сим не ограничите Вы, Всемилостивейший Государь, благотворные намерения Ваши и что общими и существенными мерами довершите Вы великое предназначение Ваше. По мере сих ожиданий и чувств признательности, благословения общие доселе на Вас везде распространялись».

Еще Польска не згинела

После трех разделов Речи Посполитой, когда значительная часть ее восточных воеводств (белорусские, украинские и литовские земли) отошла к России, империя ни одного дня не могла себя чувствовать спокойно. Почему-то именно «вечный спор славян между собою» воспринимался поляками как главный фактор ликвидации их независимости. Несмотря на то что как раз земли, населенные сплошь природными шляхтичами, включая все древние столицы Гнезно, Краков и Варшаву, были поделены между собою российскими «коллегами» по раздельному триумвирату – Пруссией и Австро-Венгрией.

Более того, освобожденный императором Павлом предводитель громкого польского восстания 1794 года Тадеуш Костюшко, принесший монарху верноподданническую присягу и получивший «на дорогу» 12 тысяч рублей, карету, соболью шубу и шапку, меховые сапоги и столовое серебро, надо полагать, посчитал это за «дань клятих москалив» и тут же на эту присягу начхал. Он в 1806 году явился к Наполеону, которого, между нами говоря, сам презирал за тиранию, и предложил свои услуги, если тот возьмется восстановить Речь Посполитую в прежних границах, то есть «от можа до можа» – от Балтики до днепровского устья с ним во главе. Бонапарт всегда был не прочь воспользоваться «пятой колонной», но посмотрел на него, как на сумасшедшего, и предложил хотя бы для начала немного потрудиться для этого. К примеру, поднимет восстание в Польше и тогда уже получит право возглавить Великое герцогство Варшавское. Скромнее, дескать, надо быть.

Обиженный шляхтич, кумиром которого всегда был шведский король Карл XII, заявил министру полиции Жозефу Фуше, что если Наполеону нужна его помощь, то пусть тот сам потрудится. В частности, даст письменное обещание, опубликованное в газетах, что в Польше будет установлена такая же форма правления, как в Англии, а границы возрожденной Речи Посполитой пролягут от Риги до Одессы и от Гданьска до Венгрии, включая Галицию.

Наполеон только рассмеялся в ответ и заметил Фуше: «Я не придаю никакого значения Костюшко. Он не пользуется в своей стране тем влиянием, в которое сам верит. Впрочем, все поведение его убеждает, что он просто дурак. Надо предоставить делать ему, что он хочет, не обращая на него никакого внимания».

Внимания не обращали, но в поход на Россию взяли целый V корпус поляков под командованием князя Юзефа-Антония Понятовского (племянник последнего польского короля Станислава-Августа Понятовского, любовника великой Екатерины), который прошел с Наполеоном всю кампанию и почти полностью полег в русских снегах. «От можа до можа» на этот раз не получилось, но осадочек остался.