Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия

Александр I вместо послевоенного закручивания гаек для такого предательства от своих новых подданных неожиданно для многих, наоборот, пошел на попятную, как будто именно Россия проиграла войну. На Венском конгрессе герцогство Варшавское было в очередной раз поделено «коллегами», но теперь уже в пользу главного победителя Наполеона. Россия получила его большую часть с Варшавой, но мало того, что повысила его статус до царства Польского, но и конституцией, какая самой империи и не снилась. Мало того, что метрополия была связана всего лишь личной унией со своей фактически провинцией, так та еще получила право иметь собственный неподконтрольный сейм, национальное правительство и армию в 35 тысяч. Заметим, армию составляли из поляков корпуса генерала Яна Домбровского, служившего Наполеону и ходившего на Русь. Сложно было догадаться, что за настроения будут в ней? Был учрежден университет в Варшаве, основаны высшие школы военная, политехническая, лесная, горная, институт народных учителей и др., увеличено число средних и первоначальных учебных заведений.

И опять же Александр пошел к Костюшко просить (!) клятвопреступника стать наместником в царстве. Тот, конечно, опять завел волынку по поводу «от можа до можа», но тут уж вспылил император. Потерявший чувство реальности Костюшко отправился умирать в полном одиночестве в Швейцарию, а наместником стал его же приближенный Юзеф Зайончек, сделанный князем. Александр был, как всегда, оригинален – Зайончек почти 20 лет сражался в войсках Наполеона, был с ним в египетской экспедиции, командовал польским Северным легионом, отчаянно дрался с русскими. В самом начале похода в Россию потерял ногу и попал в плен в Вильно. Сложно понять, достаточный ли это для императора повод для того, чтобы доверить ему самую оппозиционную свою провинцию. Доверил, но тот вскоре умер. Его заменил брат императора Константин. Как он наместничал в Польше, известно – волокита и гуляка совершенно запустил в царстве все дела империи. Более того, в Польше были укреплены крепостные сооружения, восстановлена крепость Замостье, Варшава обнесена глубоким рвом и высокой насыпью. Ведавший делами провинции из спальни графини Грудзинской, «полководец» Константин или совершенно не понял, против кого строятся эти укрепления, бастионы которых были обращены на восток, или просто выжил из ума. Вялые попытки показать себя «жестким дядей» натыкались на уже не глухую, а явную оппозицию сейма, который сначала отказался упразднять введенный Наполеоном суд присяжных, а затем горой встал за протаскивание в парламент от Калишского воеводства открытого русофоба Винцента Немоевского. В Польше пышным цветом расцвели тайные общества («Общество военных друзей», «Национальное патриотическое товарищество», «Национальное масонское общество», променисты, тамплиеры и пр.), подпоручик полка гвардейских гренадеров Петр Высоцкий, назначенный инструктором в варшавской школе подхорунжих, образовал среди юнкеров и офицеров тайное общество, к которому присоединилось вскоре много лиц гражданского звания: литераторов, студентов и др. Самих декабристов достаточно было даже в свите самого цесаревича. Лидерами оппозиции стали представитель высшей аристократии князь Адам Чарторыйский (бывший приятель Александра I, обидевшийся, что не его сделали наместником) и профессор истории Иоахим Лелевель, представлявший демократическое крыло. Высоцкий возглавлял военно-экстремистское крыло, предлагая лично убить Николая I. Ситуация выходила из-под контроля.

Интересно, что при этом министр финансов царства Польского князь Франциск Ксаверий Друцкой-Любецкий настаивал на льготном таможенном тарифе, упирая на то, что Польша – часть России. Его не смущало существование вроде как полуавтономной Конституции, которой гоноровые шляхтичи постоянно тыкали в нос великороссам. До поры до времени это срабатывало, что наносило имперской казне значительные убытки (к примеру, польские сукна облагались 3 %-ным налогом, а российские – 15 %-ным).

Втягивание империи сначала в одну, а затем в другую войну с перебрасыванием почти всех боеспособных войск на Дунай и на Кавказ было сочтено оппозиционерами удобным моментом для начала антироссийского восстания, назначенного на конец марта, когда ожидалась коронация Николая I польской короной. Однако император короновался, Дибич дошел до Адрианополя, а повстанцы так и не собрались с духом. Мятеж отложили.

На следующий год полыхнули революции во Франции и Бельгии. У заговорщиков появилась опасность, что Николай двинет на подавление именно полки «войска польского», создав вакуум в Польше. Дабы и в этот раз не упустить время, решили все же начать.