Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия

29 ноября 1830 года Высоцкий во главе группы заговорщиков произвел одновременное нападение на Бельведерский дворец (резиденцию Константина), казарму гвардейских улан и арсенал. Отважный цесаревич, от которого ожидали сопротивления, в одном халате улизнул, оставив резиденцию погромщикам. Защищали альков наместника только горстка слуг и охраны, которая в течение часа сдерживала натиск нападавших. Отбились и уланы. Атаковать сосредоточение кадровых войск, конечно, похвально, но самоубийственно. Это не безоружных обывателей «москалей» по предместьям вырезать.

Военный министр, генерал от инфантерии граф Мауриций Гауке (поляк, также много лет воевал против русских, но после отречения Наполеона полностью изменил свою позицию, став верным служакой России и настоящим, а не записным польским патриотом, на собственные деньги строивший для царства казармы и больницы) лично отправился навстречу толпам повстанцев в Краковское предместье Варшавы, уговаривая народ не творить безумства, ибо «не следует жертвовать настоящим ради сомнительного и неверного будущего». Ему предложили возглавить восстание – генерал ответил, что дал присягу Николаю и никто не заставит его присяге изменить. Национального героя приветствовали ружейным залпом в упор. Его грудь оказалась прострелена в девятнадцати местах. Точно так же прикончили своих заслуженных генералов Потоцкого, Новицкого, Блюмера, Трембицкого, Сементковского и полковника Мецишевского, отказавшихся изменять присяге.

Пока шла междоусобная резня, а также традиционная мясорубка по «национальному признаку», русские полки отбились в казармах и готовы были контратаковать. Однако им здорово повезло с командиром – облаченный в халат Константин счел восстание простой «вспышкой гнева» и запретил войскам открывать огонь, мотивируя это тем, что «русским нечего делать в драке». А затем и вовсе отпустив по домам ту часть польских войск, которая в начале восстания еще сохраняла верность властям. После чего благополучно сбежал из царства. А ведь еще в тот момент решительными и согласованными действиями можно было бы задушить мятеж в зародыше. Но это Константин, которого всю жизнь преследовала мания, что его самого «задушат, как батюшку». В Варшаве он был на волосок от этого.

Получив такого «союзника», повстанцы быстро заняли Варшаву, а затем без боя и мощные крепости Модлин и Замостье (для себя строили). Оставшись без командования, русские войска, сохраняя порядок, со знаменами и барабанным боем сами вышли из окружения. С ними уходил и полк гвардейских конных егерей полковника Жимир-ского, считавшего повстанцев сумасшедшими.

Фактически наместник почти без боя просто сдал царство, за что ему в приличных странах полагался военный трибунал. Однако это был все еще цесаревич и старший брат императора, ему прощалось все. Даже явное предательство.

В самой Варшаве столь легкой победе больше не обрадовались, а испугались. Во Временном правительстве тут же произошел раскол и борьба за власть между аристократами и демократами, «патриотами» и пророссийскими деятелями. Метались из угла в угол, то «низлагая» Николая с польского трона, то посылая к нему делегацию с попытками помириться, то требуя возвращения Польше «восьми воеводств», то призывая Европу грудью встать на защиту поляков. Хаос был полный. Чарторыйский возглавил правительство, но тут же был затерт генералом Юзефом Хлопицким, объявившим себя «диктатором», но сразу же принявшимся искать выходы на Петербург с вариантами компромисса.

С Николаем компромиссы не проходили – можем предложить только амнистию бунтовщикам и возвращение на круги своя, а дальше будем разбираться. О большем, Панове, и не мечтайте. Более того, в наступление были двинуты совершенно неподготовленные (на сосредоточение необходимо было 3–4 месяца), собранные с бору по сосенке с западных губерний подразделения фельдмаршала Дибича. И тут же забуксовали в польской грязи. Пришлось дожидаться Литовского корпуса и казачьих полков, прежде чем Дибич двинул армию в пределы царства. 18 февраля 1831 года под Гроховом он атаковал повстанцев Хлопицкого и Радзивилла, в кровопролитном бою совершенно расстроив поляков и отбросив их к Варшаве.

Начавшаяся весна принесла с собою не только распутицу, но и волнения в Литве, Волыни и на Подолье, для подавления которых пришлось распылять войска. К тому же опытнейший Дибич на этот раз выбрал крайне осторожную тактику, предпочитая не ввязываться в серьезные бои и гоняться за поляками мелкими отрядами. Это позволило повстанцам выиграть время и перегруппироваться, переведя войну в серию более-менее крупных и яростных стычек с переменным успехом. 26 мая в генеральном сражении под Остроленкой поляки Яна Скржинецкого были наголову разгромлены и отступили.