Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

Это был интересный вопрос – справедливо ли пятнать репутацию потомков Артура Саклера противоречиями вокруг ОксиКонтина. С одной стороны, невозможно было спорить с тем, что Артур действительно умер до запуска этого препарата и ближе к концу своей жизни практически не общался с братьями. С другой стороны, именно Артур создал мир, в котором ОксиКонтин смог сделать то, что он сделал. Именно Артур придумал медицинскую рекламу и маркетинг, кооптацию с FDA, смешение медицины и коммерции. В его биографии, если внимательно присмотреться, можно было бы найти множество предвестников ОксиКонтиновой саги. Наследники Артура угодили в тонкие силки собственного изготовления. При его жизни (и в еще большей степени после его смерти) Джиллиан и Элизабет служили стражами его наследия, наводя лоск на память об этом человеке и бесконечно перечисляя (и часто преувеличивая) его свершения. Сам Артур при жизни считал, что бо́льшая часть заслуг в достижениях братьев принадлежит ему, и еще долгие годы после его смерти та же мысль звучала в словах его обожателей. «Саклер основал династию»[1906], – гласила агиографическая биография, опубликованная на деньги фонда Джиллиан Саклер, поясняя, что он открыл своим братьям дорогу в бизнес и бо́льшей частью успеха Purdue обязана ему. Описание жизни Артура на Sackler.org, веб-сайте, созданном Джиллиан, рассказывает, как он «стал основоположником медицинской рекламы[1907], основанной на фактах», затем «приобрел фармацевтическую компанию Purdue Frederick и стал основателем всех остальных семейных предприятий».

В январе 2018 года Нэн Голдин опубликовала в журнале «Артфорум» новые работы. В их число вошла серия фотографий того периода, когда она жила в Берлине. Нэн вела летопись своей зависимости, фотографируя пузырьки с таблетками и рецепты, обыденную атрибутику собственной наркомании, и саму себя в те моменты, когда была «под кайфом». Эти фотографии она сопоставляла с новыми, сделанными ею в арт-галереях в разных странах мира снимками вывесок, указателей и табличек, на которых была четко видна фамилия «Саклер». «Я пережила опиоидный кризис[1908], – писала Голдин в сопроводительном эссе к этой подборке, тон которого напоминал ее собственный ранний активизм времен кризиса СПИДа. – Я не могу стоять в стороне и смотреть, как исчезает очередное поколение». Вместо молчания Нэн выбрала призыв «к оружию». «Саклеры сделали свое состояние на продвижении зависимости, – объявила она. – Они отмывали свои кровавые деньги в музейных залах и университетах всего мира». Пора, писала она, «призвать их к ответу».

Своего рода общественная кампания, которую собиралась запустить Голдин, поставила Элизабет Саклер в трудное положение. Она позиционировала себя не только как прогрессистку и покровительницу искусств, но и как активистку. «Меня восхищает мужество Нэн Голдин[1909], с которым она говорит о своей личной истории и решимости действовать, – писала Элизабет в письме к редакции журнала «Артфорум». – Я солидарна с художниками и мыслителями, чьи труды и голоса должны быть услышаны».

Но Голдин, у которой с детства вызывали аллергию лицемерные истории, придумываемые семьями для самооправдания, на эти слова не купилась. Пусть Артур и умер до появления ОксиКонтина, возражала она, именно «он был архитектором[1910] той модели рекламы, которая так эффективно применялась для того, чтобы «толкать» потребителю этот наркотик». К тому же Артур делал деньги на транквилизаторах! По мнению Нэн, морализаторское возмущение «Валиумных Саклеров» поведением их «ОксиКонтиновых» кузенов было несколько самонадеянным. «Братья заработали миллиарды на трупах сотен тысяч, – говорила Голдин. – Весь Саклеровский клан – это зло».

* * *

Эта новая тематика в прессе привела Саклеров в ярость. Особенное бешенство вызвала у них одна заметка в «Нью-Йоркере». Ее автор указывал, что Purdue, «столкнувшись с сокращением рынка и нарастанием позора», не отказалась от поиска новых потребителей, и «в августе 2015 года, невзирая на возражения критиков, компания получила одобрение FDA и разрешение рекламировать ОксиКонтин как препарат для детей – подумать только! – с одиннадцати лет».