Империя боли. Тайная история династии Саклер, успех которой обернулся трагедией для миллионов

В итоге компания все-таки получила вожделенное одобрение для педиатрического применения. Но по техническим причинам в продлении эксклюзивности было отказано, что вызвало у Саклеров крайнее недовольство и, вероятно, обострило их чувствительность к неблагоприятным материалам в прессе, намекавшим, что семья, возможно, хотела продавать опиоиды детям, тогда как в действительности целью были дополнительные шесть месяцев монополистического ценообразования. И даже столкнувшись с беспрецедентной волной негативной прессы, семья продолжала присматривать другие способы расширения торговли опиоидами. Через пару недель после выхода статьи в «Нью-Йоркере», как раз когда Джонатан Саклер выходил из себя, говоря, что негативное освещение изображает его семью как алчных негодяев, наживающихся на таблетках, он же внес предложение, чтобы Purdue[1915] рассмотрела возможность запуска очередного опиоида. Ричард продолжал требовать информацию о продажах так настойчиво, что сотрудники компании уже не знали, как и реагировать. «Думаю, нам нужно найти[1916] баланс, – писал один служащий другому, – между четкой картинкой реальности… и простым изложением такого количества плохих новостей о будущем, что оно выглядит попросту безнадежным». Семья придерживалась своей стратегии – подталкивать пациентов к тому, чтобы они принимали больше ОксиКонтина и делали это дольше. Консультанты из «Маккинси» говорили, что это отличный способ защиты прибылей компании. Но эта рекомендация вступала в противоречие с мнением медиков, все большее число которых в один голос твердили, что опиоиды – не лучший способ избавления от хронической боли. CDC недавно заявили[1917] о «недостаточности доказательств» того, что эти препараты продолжают эффективно заглушать боль у пациентов, которые принимают их дольше трех месяцев, и предупреждали, что почти четверть всех пациентов, принимавших опиоидные обезболивающие в течение долгого времени, становились зависимыми.

Некоторые администраторы упорно старались втолковать совету директоров, что прежняя стратегия – быть интегрированной компанией по производству обезболивающих – не работает, и нужна диверсификация. В 2014 году Кэти Саклер участвовала в обсуждениях инициативы под названием «проект Танго». Ее идея состояла в том, что теперь у Purdue имеется возможность развиваться в новой сфере – производства и продажи препаратов, которыми лечат опиоидную зависимость. Сам Ричард Саклер был членом коллектива изобретателей, которые подали заявку на патент[1918] на средство лечения зависимости. (Эта заявка называла людей, приобретших зависимость от опиоидов, «наркоманами» и жаловалась на «связанную с наркотиками преступную деятельность, к которой прибегают такие наркоманы с целью добыть достаточно денег для финансирования своей зависимости».) Согласно презентации «проекта Танго», освоение «рынка злоупотребления и зависимости»[1919] было бы «подходящим и естественным следующим шагом для Purdue». В некоторых отношениях эта инициатива была вариацией на тему бизнес-модели, которую Purdue применяла давно. Одним из побочных эффектов потребления опиоидов является запор, и торговые агенты Purdue много лет рекламировали надежное слабительное собственного производства, Сенокот, как полезное «дополнение» к ОксиКонтину. С откровенностью, которая могла бы несколько смутить даже Саклеров, в презентации «проекта Танго» говорилось: «Между обезболиванием и зависимостью[1920] существует естественная связь». И отмечалось, что «зона опиоидной зависимости[1921] могла бы быть волнующей отправной точкой для Purdue».