Инквизиция Cредневековья [Литрес]

Процесс начался скверно. Обследование на девственность, проведенное под контролем Анны Бургундской, жены герцога Бэдфорда (Джона Ланкастерского), даже теоретически не могло уличить Жанну во лжи, что же касается расследования, проведенного в ее родных краях, то оно и вовсе имело самые пагубные последствия для возглавлявшего процесс епископа Пьера Кошона.

Пленение Жанны д’Арк. Гравюра. XIX век

Нотариус Николя Байи, расспросив двенадцать-пятнадцать свидетелей в Домреми и пять-шесть в соседних приходах, не обнаружил в отношении Жанны «ничего такого, чего бы нельзя было сказать о своей собственной сестре»[89]. Проще говоря, судебные следователи, как они ни старались, не узнали ничего, что можно было бы инкриминировать пленнице. Свидетелей «преступлений» также найти не удалось.

Скрупулезное изучение процесса историком Пьером Тиссе выявило следующее: Жанна была приговорена лишь на основании показаний, полученных в Руане. В этом заключается очевидная для всех слабость процесса.

Историки Роже Сензиг и Марсель Гэ в связи с этим особо подчеркивают: «Процессы по делу о ереси были весьма распространены в ту эпоху. Проблема заключалась в том, что Жанна была девственна <…> А в девственницу, как считалось, не мог вселиться дьявол. Таким образом, суд над Жанной ставил перед теологами весьма деликатную проблему»[90].

Если рассуждать здраво, отсутствие результатов предварительного следствия было основанием для прекращения судебного процесса еще до его формального начала.

* * *

Тем не менее первое открытое заседание суда состоялось 21 февраля 1431 года, примерно в восемь часов утра.

Жанна была одна против нескольких десятков мужчин – докторов богословия, докторов канонического права, бакалавров и т. д. Ей даже не предоставили адвоката, что явно противоречило традициям суда инквизиции.

По этому поводу Роже Сензиг и Марсель Гэ рассуждают следующим образом: «Процесс был сфальсифицирован? На этот вопрос, увы, нельзя ответить иначе, чем утвердительно. Самые элементарные права защиты были подвергнуты глумлению. В частности, Жанна не имела адвоката. Сейчас сказали бы, что не было обеспечено равенство между защитой и обвинением. И все потому, что это был исключительно заказной процесс»[91].

В своих «Портретах святых» Антонио Сикари утверждает, что процесс над Жанной был «чисто политическим». Он пишет:

«О том, что весь процесс был чисто политическим, свидетельствует один хорошо засвидетельствованный эпизод, который поистине открывает помышления многих сердец.

Жанна умерла потому, что епископ церкви счел ее еретичкой и отлучил от церкви, но когда тому же самому епископу сказали, что девушка просит предсмертного причастия (что должно было быть невозможным для отлученной), епископ дал очень странный ответ: „Пусть ей дадут таинство Евхаристии и все, чего она попросит“. Он знал, что речь шла не об отлучении, но о политическом преступлении»[92].

При этом король Генрих VI Ланкастер приказал епископу Кошону, руководившему этим политическим процессом, чтобы тот допрашивал и судил Жанну «согласно Богу, разуму, Божественному праву и святым канонам»[93]. С этого момента Дева потеряла статус военнопленной и стала подсудимой церковного трибунала. Ее должны были перевести из светской королевской тюрьмы в тюрьму архиепископскую, поместив в особое женское отделение. Это было непреложным требованием церковного судопроизводства, и связано это было с тем, что папские законы категорически запрещали держать лиц, подозреваемых в преступлениях против веры, в государственных или частных тюрьмах, чтобы не дать возможности еретикам «распространять заразу».

Обычно церковные суды в своей практике следовали этому правилу неукоснительно. Но Жанну, вопреки всему, оставили в королевской тюрьме, и в таких условиях она находилась не день, не неделю и не месяц, а без малого полгода – с самого начала процесса и до самого его окончания.

Как видим, суд над Жанной д’Арк был инквизиционным процессом по делу веры, который церковные власти возбуждали против человека, отклонившегося от догматов религии. Исключительная компетенция в подобного рода делах принадлежала церковному трибуналу. Обычно суд над еретиками осуществлял либо епископ, либо монах-инквизитор – уполномоченный чрезвычайного органа, созданного папством в XIII веке для борьбы с ересью. В особых случаях (к их числу был отнесен и процесс Жанны) епископ и инквизитор должны были судить совместно.