Инквизиция Cредневековья [Литрес]

Как мы уже говорили, свое право судить Жанну епископ Пьер Кошон основывал на том, что подсудимая была взята в плен на территории епархии города Бовэ. С точки зрения канонического права эти притязания выглядели не вполне безупречно. Более того, когда в 1455 году материалы руанского процесса были переданы на консультацию специалистам в области церковного права, многие пришли к заключению о неправомочности Кошона-судьи в данном процессе. В частности, авторитетный французский канонист Пьер Лермитт указал на то, что Жанна не проживала на территории епископства Бовэ и не совершила там никакого преступления. Сам же факт ее ареста на этой территории не давал Кошону бесспорного основания выступить в качестве судьи.

* * *

Трибунал, судивший Жанну, состоял из множества лиц, но судьями в прямом смысле слова были лишь два человека: епископ Пьер Кошон и вице-инквизитор доминиканец Жан Ле Мэтр, руанский представитель главного инквизитора Франции Жана Граверана, присягнувшего в 1429 году на верность Англии.

Главную роль на процессе, конечно же, играл Кошон, сын простого виноградаря из Шампани, ставший доктором теологии. Но он был maître ès arts, а это значит, что он специализировался на философии и искусстве, мог преподавать эти дисциплины, но никак не разбираться в делах о ереси и колдовстве. Тем не менее именно он возбудил обвинение и руководил следствием, он же назначил и членов трибунала.

Кстати, тут имеет смысл еще раз поговорить о том, что такое ересь. Историк Колетт Бон пишет: «Ересь – это отрицание доктрин веры <…> Еретик делает интеллектуальный выбор, не совпадающий с выбором Церкви, от которой он себя отделяет. Преследуя ересь, Церковь вырабатывает догмы. Осуждая ересь, она вырабатывает истины, в которые нужно верить»[94].

По подсчетам Колетт Бон, за 1300–1330 годы в Европе происходило в среднем 1,3 процесса по ереси и колдовству в год, из них примерно 2/3 процессов имели место во Франции. В 1375–1435 годах «Германия и Италия заменили Францию, став в этой области привилегированными территориями».[95] В эти годы в среднем происходило два процесса в год.

В XIV веке среди осужденных мужчин было 86, а женщин – 80. Но после 1425 года соотношение резко изменилось, и в 1425–1450 годах среди осужденных уже 79 % составляли женщины[96].

В книге Колетт Бон о Жанне д’Арк читаем: «Судьи Жанны в 1431 году уже слышали о так называемом сельском колдовстве <…> Колдовство демократизировалось и феминизировалось. В Дофине, например, в XIV веке соотношение мужчин/женщин было обычным, а после 1424 года 70 % приговоренных уже были женщинами. Жанна вполне соответствовала этому профилю новых служителей Сатаны»[97].

Так вот на такое дело и был направлен «философ» Пьер Кошон. На должность прокурора (обвинителя) он пригласил своего доверенного человека Жана д’Этиве, в свое время бежавшего вместе с ним из Бовэ в Руан. Обязанности следователя, который должен был заниматься допросом свидетелей, были возложены на местного священника Жана де Ля Фонтена. Нотариусы Гийом Маншон и Гийом Колль[98] стали секретарями суда, а Жан Массьё – судебным исполнителем.

Пьер Кошон во время суда над Жанной д’Арк. Миниатюра. XVI век

Обычно при расследовании дел о ереси на заседаниях суда присутствовало, помимо должностных лиц трибунала, еще и несколько асессоров, выбранных судьей из представителей местного духовенства. Не будучи судьями в прямом смысле этого слова, то есть не имея права выносить приговор, они тем не менее пользовались достаточно широкими полномочиями, то есть могли вмешиваться в обсуждение, задавать вопросы подсудимому и наблюдать за ходом разбирательства. И хотя судьи вовсе не обязаны были прислушиваться к мнению асессоров, они практически всегда это делали. Число таких асессоров, а проще говоря, советников, редко превышало десять-двенадцать человек.

Но суд над Жанной не был обычным разбирательством по делу веры.

Историк В.И. Райцес по этому поводу замечает: «Это был сенсационный процесс – то, что сейчас назвали бы „процессом века“. И чтобы придать трибуналу особый авторитет, а самой судебной расправе видимость полной законности, организаторы процесса привлекли к нему великое множество асессоров»[99].

Общее их число составило не 10–12, а 125 (!) человек. Это были представители всех подразделений католической церкви: епископата, университета, монастырей, приходов, «нищенствующих» орденов и т. п. На одной скамье заседателей сидели важный каноник кафедрального собора и скромный кюре, настоятель аббатства и безвестный монах, прославленный ученый-теолог и бродячий проповедник. Проще говоря, для того, чтобы собрать столько асессоров, было мобилизовано практически все духовенство Руана и окрестностей.

Из представителей высшего духовенства к участию в процессе были привлечены Занон де Кастильоне (епископ из Лизьё), его коллега из Кутанса Филибер де Монжё и Жан де Шатийон – будущий кардинал, а в то время архидьякон Эврё.