История Египта c древнейших времен до персидского завоевания

В день, когда храм был закончен и мог принять первую причитавшуюся ему часть доходов, царь проследовал к нему на колеснице в сопровождении своих четырех дочерей и богатой свиты. Их встретили в храме криками: «Добро пожаловать!» Высокий алтарь на дворе храма покрылся богатыми жертвоприношениями, и кладовые вокруг двора были набиты доверху доходами, внесенными натурой. Царь лично принимал участие в церемониях, в то время как царица «с систрами в обеих прекрасных руках сладкозвучно призывала Атона отдохнуть от трудов». Но Эхнатон не исполнял больше сам обязанностей верховного жреца; они были поручены им одному из фаворитов Мерира («Возлюбленному Ра»), который явился для этого однажды со своими друзьями к балкону дворца, на котором торжественно появились царь и царица. При этом царь формально возвел его в высокий сан, говоря: «Вот я тебя назначил вместо себя Великим Ясновидцем (верховным жрецом) Атона в храме Атона в Ахетатоне… Я передаю тебе должность со словами: „Ты будешь вкушать от яств фараона, твоего владыки, в доме Атона“». Мерира выказал такую верность при управлении храмом, что царь всенародно наградил его «золотом» – обычным отличием, дававшимся ревностным слугам фараона. У двери одного из храмовых зданий царь, царица и две их дочери вручили счастливому Мерира награду за верность, и царь сказал свите: «Повесьте золото ему на шею, спереди и сзади, и золото ему на ноги за то, что он внимал поучениям фараона относительно каждого речения в этих великолепных чертогах, произносимых фараоном в святилище, в храме Атона в Ахетатоне». Отсюда явствует, что Мерира внимательно слушал поучения фараона, касавшиеся храмового ритуала, или, как он говорит, «каждого речения в этих великолепных чертогах».

Становится все более и более очевидным, что все, что задумывалось и совершалось в новом городе и что касалось распространения религии Атона, непосредственно исходило от царя и несло на себе печать его индивидуальности. Царь, стерший без колебания на памятниках имя собственного отца с целью уничтожить Амона, великого противника его реформационного движения, был не из тех, кто останавливается на полпути, и окружавшие его люди, по-видимому, невольно подчинялись его непреоборимой воле.

Эхнатон, достаточно понимавший древнюю политику фараонов, знал, что ему следует удерживать свою партию путем вещественных наград, и главные сторонники движения, вроде Мерира, пользовались обильными щедротами от рук его. Так, один из жрецов Атона, в то же время заведовавший царской лошадью по имени Эйе, которому посчастливилось жениться на царской кормилице, повествует: «Он удваивает свои ко мне милости золотом и серебром», или еще, обращаясь к царю: «Как благоденствует тот, кто внимает твоему поучению жизни! Он удовлетворен тем, что постоянно видит тебя!» Начальник войск Маи, пользовавшийся подобными же милостями, хвастается ими следующим образом: «Он умножил свои ко мне милости, как песок. Я глава чиновников над всем народом, мой владыка возвысил меня, ибо я следовал его поучениям, и я внимаю постоянно его словам. Мои глаза созерцают твою красоту каждый день, о мой владыка, мудрый, как Атон, удовлетворенный истиной. Как благоденствует тот, кто внимает твоему поучению жизни!» Хотя и была, несомненно, группа людей, действительно сочувствовавших идеальным сторонам учения царя, тем не менее из вышеприведенных слов ясно, что большинство привлекалось «хлебом и рыбами».