История любовных побед от Античности до наших дней

Но разве «удар молнии» (так по-французски зовется то, что у нас с легкой руки Бунина именуется «солнечным ударом». — Примеч. переводчика) — не самый естественный источник этой энергии? Этот термин — предромантическое измышление, в таком смысле он был впервые использован в 1813 году Этьенном де Жуй, однако примеры любви, сражающей, подобно молнии, с первого взгляда, в литературе встречались и ранее. Достаточно вспомнить «Федру»: «Я, глядя на него, краснела и бледнела, / То пламень, то озноб мое терзали тело». Но бурные проявления страсти тогда осуждались. Согласно картезианскому миропониманию, это не более чем возбуждение животных начал, передающееся душе, место пребывания коей — шишковидная железа. То есть здесь нет ничего возвышенного. А взгляд романтический усматривает здесь небесное знамение встречи двух родственных душ. Оно свидетельствует о силе и даже, может статься, всепроникающей энергии любви.

Стендаль связывает вспыхнувшую в постреволюционной Франции эпидемию «солнечных ударов» с исчезновением галантности. Добродетельные женщины, тяготясь жизнью, в которой нет места любви, и незаметно для себя создавая в фантазии идеальный образ возлюбленного, более прочих подвержены этому. «То, что романы XVII в. называли внезапной вспышкой, решающей судьбу героя, происходит от невозможности долго вести оборону. Любящая женщина слишком счастлива чувством, которое она испытывает, чтобы быть в состоянии искусно притвориться; благоразумие ей надоедает, она пренебрегает всякой осторожностью и слепо отдается счастью любви. Недоверие делает внезапную вспышку невозможной». А коль скоро «солнечный удар» порождается скукой добродетельного существования, объектом внезапной страсти часто оказывается негодяй.

Симптомы этого драгоценного переживания, которые может продемонстрировать обольститель, самые впечатляющие: потрясение, сердцебиение, голова в огне, дрожь, краска ланит, бледность. Как тут молодой девушке остаться равнодушной? Ведь ей даруется власть, прежде невиданная. Романтическому соблазнителю остается лишь научиться все это имитировать. Ради этого он может позаимствовать кое-какие трюки комедиантов. К примеру, так натренировать глазную мускулатуру, чтобы при надобности стимулировать появление слезы. Изобразить трепет — и подавно детская игра: достаточно несколько секунд постоять в неустойчивой позе. Нога от напряжения начнет дрожать, и эта дрожь не замедлит передаться всему телу. Морис Алуа утверждает, что «похитил этот секрет у одного из наших знаменитейших трагиков. Актер отводил левую ногу назад, упирал в пол не всей подошвой, а только пальцами и переносил на них вес своего тела; он достигал этой позой такого эффекта, как если бы все его существо сотрясало сильнейшее душевное волнение». В книге «Искусство ухаживания» тот же автор повторил этот совет в 1838 году, заодно сообщив нам, что этот актер — не кто иной, как, извините, Тальма. Симон Блокель предпочитал задерживать дыхание до тех пор, пока слезы не навернутся на глаза. Этот процесс ускоряется, если искоса посмотреть на источник света. Может быть, способ и действенный, но вряд ли изящный. Этому «старинному профессиональному трюку» всегда учат будущих лицедеев (источники света для них — прожектора), и при кадреже он применим, если вы не боитесь пристально смотреть на солнце.

Ну а побледнеть, покраснеть, увидев ее? Нет ничего проще. Бледность, по мнению женщин, «верное свидетельство страданий, причиняемых сильным желанием», — убеждает Алуа. Она легко достигается: стоит уколоть себя булавкой, потыкать ножиком десну или обжечь кончики пальцев. Острая боль тут же вызовет бледность. Но использовать этот прием стоит лишь как последнее средство. От умения краснеть пользы меньше, это годится разве что для демонстрации вспышек ревности. Чтобы побагроветь, достаточно задержать дыхание.

А если понадобится эффектно выйти из игры? Лишитесь чувств! «Обмороки имеют то приятное свойство, что не причиняют ни малейшей боли, не утомляют, их можно повторять в свое удовольствие: даже если вы ими злоупотребите, вреда не будет». Чтобы изо рта пошла пена, достаточно некоторое время не глотать слюну, поднакопить ее. Глаза должны блуждать, переходя с одного предмета на другой, а потом с ужасающим выражением остановиться на той, что спровоцировала у вас это состояние. «Бледность при обмороках не столь уж необходима; остановившиеся глаза, открытый рот, неподвижность во всех членах смогут ее заменить». А самый важный ход — нервический припадок: он позволит разразиться монологом. «Мизансцену организовать легче легкого, можно даже рискнуть и дать первое представление без единой репетиции», — поучает тот же автор.