История любовных побед от Античности до наших дней

Его заметки, писанные в 1803 году, но опубликованные только в 1909-м, содержат рекомендации, и поныне переходящие из одного руководства в другое. Обольщение посредством юмора, к примеру. «Забавляйте женщину, и вы получите ее. Как именно забавлять? Занимательными россказнями, которые наводили бы ее на лестные или полезные размышления о самой себе». Или вот превосходный способ для салонов, где «надобно участвовать во всех удовольствиях дам, без конца доставляя им новые». И без стеснения поднимать на смех соперника или кого-либо, чей престиж пошатнулся. Это вызовет всеобщее веселье. А вот Жоликер соблазняет женщину, муж которой глуповат, подбив последнего на неуклюжий демарш при свидетелях: «Будьте уверены, что с этого дня вы сильно продвинетесь в своих ухаживаниях».

Выходки не вполне уместные и даже неприличные имели в ту пору немалый успех. Так, Марсель в «Сценах из жизни богемы» Мюрже, не ища более подобающего повода для знакомства с девушкой, выходящей из фиакра, спрашивает: «Прошу прощения, мадам, вы, случайно, не находили моего носового платка?» У Кьеркегора в «Дневнике обольстителя» герой, желая во время дождя предложить Корделии свой зонтик, прибегает к следующей остроумной формулировке: «Может быть, вы могли бы мне сказать, что сталось с той юной особой, которая мгновение назад высунула свою мордашку из дверей парадного, видимо опечаленная отсутствием зонтика? Мы, мой зонтик и я, как раз искали ее». И вот она уже обезоружена, поскольку смеется. С гризетками, которым наскучили обычные мужские заигрыванья, только при содействии юмора можно рассчитывать на успех. К примеру, записка с приглашением на вечеринку скорее понравится, если будет выдержана в шутовском стиле вроде: «Там будут бисквиты из Реймса и никто не станет играть на флажолете».

Второй свой метод Стендаль почерпнул у военных: женщину надо уязвить. Если она не отдалась от скуки, отдастся из тщеславия: «Сегодня проявляйте внимание и заботу, завтра — равнодушие: вернейшая тактика». А когда откроешь его же «О любви», разом угадываешь и автора, не только место действия! «Имея дело с большинством молодых испанок, не чуждых любовных утех, вам, если хотите быть любимым, достаточно чистосердечно и скромно демонстрировать, что в вашем сердце нет никакого влечения к хозяйке дома. Этой полезной максимой я обязан милейшему генералу Лассалю». Соображения о том, как важно «уязвить ее самолюбие», находим и в целом ряде других сочинений того времени — у Рессона, Жоликера, Сент-Альбена: «Встарь мужчины грозились наложить на себя руки, клялись бежать в далекие края или отомстить, все эти прекрасные клятвы смягчили не одну жестокосердную. Но эта тактика устарела: ныне просто-напросто клянутся скоро утешиться или угрожают гордячке обратить свои взоры на ее врагиню и порой бывают вознаграждены за такие колкости тем, чего не смогли заслужить любовью». Самый циничный из авторов, Жоликер, полагает даже, что «наилучший способ влюбить в себя женщину, которой домогаешься, это самому не любить ее».

Вариант, со времен «Красного и черного» известный как «русский способ», предполагает ухаживанье за подругой женщины, к которой вожделеешь. Это можно было бы вслед за Полем Бурже назвать также «бильярдной тактикой», поскольку здесь «целят в белое, чтобы поразить красное». Русская же она потому, что Жюльена Сореля научил этому князь Коразов, увидев, как маленький аббат терзается из-за пренебрежения Матильды. При этом следует воздерживаться от проявлений интереса ко второй — то есть истинной — мишени. Для Жюльена Сореля необходимость скрывать свою страсть к Матильде и вечер за вечером переписывать пламенные послания к маршалыпе де Фервак — усилие почти титаническое, но его жертва вознаграждена!

Однако было бы опасно считать такую тактику универсальной. Уязвлять самолюбие имеет смысл, когда имеешь дело с кокеткой, слишком уверенной в собственной неотразимости. Тогда нужно действовать наперекор тому, чего она на этом основании ждет: разыгрывать безразличие, восхвалять брюнеток, если она блондинка, и т. п. Но если нужно соблазнить женщину чувствительную, тут, напротив, следует пропеть романс… и потом пустить слезу. Что до ханжи, мнящей себя неприступной, она падет, не отдавая себе в этом отчета, надо лишь подыграть ей. Соблазняя ее, необходимо внимательно следить за тем, что говоришь. «Ханжа простит дело, но слово — никогда. Если вы добились от нее милостей и хотите ей об этом напомнить, скажите так: «Вы дали мне доказательство своей благосклонности». Придерживайтесь сглаженной лексики, опасайтесь шокировать ее: любовь лучше именовать «почтением», а сердце — «душой». Это все советы Мориса Алуа.