История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев

В последнее время мы с мисс Салливан живем очень веселой жизнью. Мы встретились с нашими добрыми друзьями: мистером и миссис Хаттон, миссис Додж, миссис Риггс и ее мужем и познакомились со множеством известных людей, среди которых были мисс Эллен Терри, мистер Стоктон и сэр Генри Ирвинг! Разве мы не везучие? Мисс Терри была просто очаровательна. Она расцеловала учительницу и меня и сказала: «Даже не знаю, рада я видеть вас или нет, потому что мне так стыдно за себя, когда я думаю, как много вы сделали для этой маленькой девочки». У нее такой чистый красивый голос, и она красива, как ангел!

Спустя неделю, в прошлую пятницу, мы снова видели мисс Терри с сэром Генри в постановке «Король Карл I», а после спектакля они любезно позволили мне ощупать их лица, чтобы я смогла понять, как они выглядят. Король был благороден и величественен, особенно в своих несчастьях! А бедная королева была так прекрасна и предана ему! Пьеса казалась настолько достоверной, что мы забыли, где находимся, и поверили, что перед нами разворачивается историческая сцена, такая же, как много лет назад. После последнего акта мы плакали и удивлялись, как палач посмел вырвать короля из объятий любящей жены.

Я только что закончила читать «Айвенго». Это было занимательное чтение, но не могу сказать, что книга мне понравилась. Единственный персонаж, завоевавший мое безраздельное восхищение, – это Ревекка. У нее сильный, отважный характер и чистая, щедрая душа. Теперь я читаю увлекательные и волнующие «Рассказы о шотландской истории».

Чарльзу Дадли Уорнеру

Брустер, 3 сентября 1896 г.

Я собиралась написать Вам все лето, потому что произошло много вещей, о которых мне бы хотелось Вам рассказать, и Вам, возможно, было бы интересно услышать о наших каникулах на морском побережье и о планах на будущий год. Но праздные счастливые мчались так быстро, и каждая минута была наполнена такими радостными возможностями, что у меня никак не находилось времени облечь свои мысли в слова и отправить Вам. Мне интересно, что происходит с утраченным временем? Может быть, ангелы-хранители собирают оброненные нами мгновения и вернут их нам, когда мы станем мудрее и научимся правильно их использовать. Однако сейчас я не могу написать Вам все то, что так долго обдумывала. Мое сердце переполнено печалью, и я не в состоянии описывать счастье этого лета. Мой отец скончался в прошлую субботу у нас дома в Таскамбии, а меня там не было. Мой дорогой любящий отец! О, мой дорогой друг, как я смогу это пережить!

Уильям Тоу

Бостон, 19 декабря 1898 г.

Теперь я сознаю, насколько жадной и эгоистичной девочкой была, когда желала, чтобы чаша моего счастья переполнилась, не подумав о тех, чья чаша совсем пуста. Мне искренне стыдно за свое легкомыслие. Мне труднее всего было избавиться от детской иллюзии, что стоит лишь заявить о своих желаниях, и они исполнятся. Только теперь я постепенно начинаю понимать, что в мире недостаточно счастья, чтобы дать всем, что им хочется, и мне грустно думать, что я забыла, как велика моя доля, причем даже больше положенной. Я, подобно бедному Оливеру Твисту, попросила добавки…

Джону Хитцу

Бостон, 3 февраля 1899 г.

Прошлый понедельник выдался у меня необычайно интересным. Утром я ходила с одной доброй знакомой в Бостонский музей искусств. Предварительно она договорилась с главным смотрителем музея, генералом Лорингом, что мне разрешат потрогать статуи, особенно те, которые изображают сцены из «Илиады» и «Энеиды». Разве не чудесно? Во время нашего визита пришел сам генерал Лоринг и показал мне некоторые из самых красивых статуй. Там были Венера Медицейская, Диана в охотничьем наряде, с рукой на колчане и ланью у ног, Минерва из Парфенона, несчастный Лаокоон и двое его маленьких сыновей, окутанных жуткими кольцами двух огромных змей, – они с душераздирающими криками тянут руки к небесам. Я даже видела Аполлона Бельведерского. Он стоял у высокой каменной колонны после победы над Пифоном и торжествующе вытянул изящную руку над чудовищным змеем. О, как он был прекрасен! Но сильнее всего меня очаровала Венера. Она словно только что вышла из пены морской, а ее красота подобна божественной музыке. Еще там была несчастная Ниобея с прильнувшим к ней ребенком. Она умоляла жестокую богиню не убивать младенца. Я чуть не расплакалась – так жизненно и трагично это выглядело. Генерал Лоринг также показал мне копию одной из бронзовых дверей флорентийского Баптистерия, и я своими руками дотрагивалась до изящных колонн, которые стояли на спинах свирепых львов. Теперь я предвкушаю удовольствие, которое надеюсь получить, посетив Флоренцию. Моя знакомая сказала, что как-нибудь покажет мне копии мраморных памятников, которые лорд Элджин вывез из Парфенона. Но я все-таки хотела бы увидеть оригиналы там, где им предназначено быть гением, как памятник греческой славы. Мне кажется несправедливым забирать священные вещи из святилищ Прошлого, которым они принадлежат…

Лоренс Хаттон

Нью-Йорк, 2 января 1900 г.