История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев

Перед приездом в Рентхем я представляла себе настоящую ферму, подобную той, что принадлежала моему отцу в Алабаме. Я ожидала, что буду жить строго, но достойно среди деревьев и животных. Однако животными оказались лишь собаки, а попытки завести лошадей провалились. Различные начинания с домашним скотом не только потерпели неудачу, но и привели нас к серьезным финансовым затруднениям. Затем нам посоветовали посадить яблоневый сад, и это предложение показалось нам разумным. Мы приобрели сто отборных трехлетних саженцев, которые прекрасно прижились. На пятый год мы с радостью заметили несколько яблок на ветвях. Я знала расположение каждого из них и почти каждый день наблюдала за их изменениями. Яблоневый сад стал для нас настоящим утешением, так что мы недоумевали, почему не посадили деревья, как только купили участок.

Все шло хорошо до одного рокового летнего дня, когда в мой кабинет ворвался наш поденщик Ян Битман, эмигрант из России, с воплями: «Мадам, взгляните! К нам пришла дикая корова!»

Мы подбежали к окну, и Ян, страшно волнуясь, указал на пять невероятных животных, вторгшихся в наш сад. Это были дикие олени – мощный самец с ветвистыми рогами, лань и три олененка. Освещенные полуденным солнцем, они перемещались от дерева к дереву, срывая зубами кору. Их изящество настолько поразило нас, что мы даже не подумали выгнать их из сада. Мы стояли очарованные, пока они уничтожали деревья, и только в конце мы поняли, что произошло. В тот год штат Массачусетс выплатил фермерам тысячи долларов в качестве компенсации за ущерб, нанесенный оленями, но мы даже не подумали предъявить счет за наши яблони. Последний раз, когда я была в тех краях, там оставалось всего лишь около дюжины деревьев, уцелевших от острых оленьих зубов.

Сидя на открытом воздухе, я часто наслаждалась звуками сельской жизни. Еще мне нравилось исследовать новые тропинки в поле и лесу. Хотя написать о них особо и нечего, но именно тогда я была счастлива. Впрочем, читатели уже, наверное, успели понять, с какого рода текстом они имеют дело. Моя биография не содержит рассказов о захватывающих приключениях или бурных романах, но полна моих искренних эмоций и переживаний, которые, возможно, и являются самым важным, что стоит запечатлеть, ведь они отражают нашу настоящую суть.

С приходом каждого нового сезона менялись мои привычные дела. Я возвращалась домой с букетами дикорастущих цветов в руках или помогала собирать сухие ветки для костра. Когда наступал сезон урожая, я приставляла лестницу к одной из старых яблонь, взбиралась на нее и трясла ветви, чтобы собрать ароматные плоды, которые мы потом хранили в бочках на зиму. В эти моменты я чувствовала, как моя душа поднимается к вершинам деревьев и звучит в унисон с пением птиц.

Прогулки были неотъемлемой частью моей жизни. Мистер Мэйси протянул проволоку вдоль поля, и я без труда находила путь в сосновый лес, где то сидела, погрузившись в мечты, то бродила от одного дерева к другому. Летом здесь росли высокие травы. И там я дольше всего могла прогуливаться в одиночестве, примерно четверть мили. Кто-то может посчитать эти детали незначительными, но без этих моментов, наполненных солнечным светом и уединением, я бы не смогла выдержать рутину повседневности.

Сейчас прошлое кажется мне таким размеренным. Течение моей жизни напоминало лесной ручей: без автомобилей, аэропланов, радио, революций или мировых войн. Так проходила наша жизнь в Рентхеме с 1905 по 1911 год. Она кажется сейчас такой далекой, что иногда я думаю, будто это было в другой жизни. Но я помню это время достаточно ясно и отчетливо, возможно, потому, что оно было свободно от внешних отвлекающих факторов, которые захламляют ум тривиальными вещами и не оставляют места для духовного развития. Когда радости редки, даже самые простые удовольствия становятся источником божественного восторга. Когда жизнь проста и однообразна, каждый проблеск света в ней бесценен. Так и любой цветок, найденный у горного ручья или среди скал, становится настоящим сокровищем. Скромные события моей жизни были полны поэзии, и до сих пор на них лежит отблеск волшебного света.

Глава 4 Наш Марк Твен

Больше всего из нашего пребывания в Рентхеме мне запомнился визит к Марку Твену.

Мои воспоминания о мистере Клеменсе[1] начинаются с 1894 года, когда он был полон жизни и энергии. С тех пор моя привязанность к нему только крепла. Среди всех знаменитостей, с которыми я была знакома, лишь доктор Александр Грэхем Белл и моя учительница вызывали у меня такое же глубокое уважение и нежность. Я встречалась с мистером Клеменсом многократно: у моего друга мистера Лоренса Хаттона в Нью-Йорке и Принстоне, у мистера Г. Г. Роджерса в его доме на Пятой авеню и в Стормфилде, Коннектикут. Мы обменивались письмами, хотя и не часто, но всегда сообщали друг другу о значимых событиях в жизни.