История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев

Он надел меховое пальто и шапку, положил в карман сигары и заявил, что готов к прогулке. Пройдя через крытую аллею, он остановился, давая мне возможность прикоснуться к кедрам, растущим по обе стороны тропы.

– На этих арках должны были находиться вьющиеся розы, – сообщил он. – Но, к сожалению, этой зимой они не зацвели. Я уже провел беседу с садовником и надеюсь, что к вашему следующему приезду у нас будет для вас полно роз.

Он выбрал для нашей прогулки живописный маршрут вдоль валунов и игривого ручья, который зима не смогла сковать льдом. Он попросил мистера Мэйси рассказать мне, что напротив, через долину, виднеется красивое белое здание.

– Скажите ей, что это церковь. Раньше она стояла с этой стороны, но прошлым летом прихожане перенесли ее, когда я сказал им, что она мне не нужна. Они проявили необычайную любезность. Теперь, на расстоянии, она выглядит именно так, как и должна: тихая, чистая и таинственная.

Мы пересекли ручей по шаткому мостику. Он сказал, что мостик древний, а тихий коричневый пруд под ним был описан еще в Песне Песней Соломона. Я процитировала соответствующий отрывок. Проводить время с ним, слушая его забавные небылицы, держать его за руку было чистым удовольствием. Он заметил: «Книга земли удивительна. Жаль, что у меня не было времени прочитать ее всю. Если бы я начал в молодости, возможно, сейчас я бы как раз закончил первую главу. Но теперь уже слишком поздно».

Продолжая путь, мы углублялись все дальше, забыв о времени и пространстве, очарованные ручьем, лугом и каменными изгородями, украшенными красными и золотыми виноградными лозами. Они, хоть и потускнели от дождя и снега, все еще сохраняли свою изысканность. Поднявшись на холм, мистер Клеменс задержался и, взглянув на лежащую внизу зимнюю долину Новой Англии, заметил: «Это так похоже на старость. Мы стоим на вершине и вспоминаем пройденный путь. Как же быстро пролетают дни молодости». Он показался утомленным, поэтому мистер Мэйси предложил вернуться домой самым коротким путем и встретить нас с экипажем на дороге. Мистер Клеменс посчитал это отличной идеей и сказал, что проводит меня и миссис Мэйси к дороге, которая, по его словам, находилась «сразу за этим чудовищным холмом». Наше путешествие превратилось в удивительное и немного страшное приключение.

Мы шли по коровьим тропам, пересекали ручьи, полные ледяной воды, и проходили через мертвые поля, усеянные золотыми и красными пятнами, контрастирующими со снегом. Оказалось, что это были высохшие кусты золотарника и черники. Мы осторожно продвигались по обманчивым тропинкам. В конце концов он с видом первооткрывателя свернул куда-то и пробрался сквозь заросли и густые ветви сосен. Я сообщила, что мы, судя по всему, заблудились. Он ответил: «Мы в неизведанной чаще. Похоже, мы попали в первозданный хаос, который был до того, как Бог отделил воды от земли. Дорога должна быть за ним». «Угу», – ответили мы слабыми голосами, пытаясь понять, как перебраться через бурный поток, который несся с холмов. Было ясно, что мы заблудились.

«Дорога там, где этот решетчатый забор», – заявил мистер Клеменс. Наше замешательство сменилось радостью, когда мы увидели мистера Мэйси и кучера, ожидающих нас по ту сторону забора. «Стойте там!» – закричали они. За считаные секунды они разобрали часть забора, блокировавшего наш путь. Им также не потребовалось много времени, чтобы построить мостик, по которому мы перешли наш Рубикон. Узкая дорожка к цивилизации вела через холмы, извиваясь между каменными стенами, зарослями сумаха и кустами дикой вишни, с которых свисали сосульки. На полпути нас встретила мисс Лайон с упреками и слезами. Мистер Клеменс смущенно пробормотал: «Это снова случилось: меня соблазнила женщина».

Я думаю, что никогда не получала столько удовольствия от прогулки. Даже блуждать по лесу вместе с мистером Клеменсом было весело, несмотря на мои опасения, что он сильно устал. Возвращаясь, он восхвалял Стормфилд: «Это мой рай. Здешний вид неповторим и постоянно меняется. Природа неиссякаема в своих новых красотах и чудесах».

Я надеюсь, что слухи о том, что он возненавидел это место из-за отсутствия общения с людьми, не соответствуют действительности. Ему там было хорошо. Хотя я признаю, что для человека с таким темпераментом, как у мистера Клеменса, одиночество может стать невыносимым.

В последний вечер нашего визита мы сидели у горящего камина, а мистер Клеменс спросил, не хочу ли я послушать его «Дневник Евы». Конечно, я сразу загорелась этой идеей.

– Как это будет происходить? – спросил он.

– Вы будете читать вслух, а миссис Мэйси будет чертить слова у меня на руке.

– Но я думал, вы будете читать по моим губам.

– Конечно, я могу, но я подумала, что вам это покажется утомительным. Давайте попробуем, а если не выйдет, вернемся к первоначальному варианту.

Думаю, такого не случалось пережить никому другому на свете: читать Марка Твена по его губам!

– Мистер Клеменс, – напомнила я, – вы обещали надеть для меня свою оксфордскую мантию до отъезда.