История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев

Тем не менее я одержала частичную победу над враждебной тишиной. Я могу говорить, и голос служит мне в работе и жизни, хотя, боюсь, звучит он неприятно. Но я сделала все возможное, чтобы подлатать сломанные крылья моей надежды, и борьба за право говорить как все усилила мое понимание тщетности человеческих устремлений и недостижимости амбициозных мечтаний.

Глава 7 Странствия

В самом начале мы лишь изредка читали публичные лекции, исследуя темы, способные заинтересовать самую разнообразную аудиторию. Среди слушателей были люди из всех слоев общества, включая бедных, сирот, слепых, глухих и тех, кто пострадал от жизненных испытаний. Их внимание к моей персоне заставляло меня искать слова, способные вдохновить и поддержать каждого из них.

Мы встречали теплый прием везде, где бы ни выступали. Миссис Мэйси обладала естественным талантом к публичным выступлениям. Зрители с удовольствием слушали ее рассказ о моем обучении. Ее лекция длилась около часа, во время которого я обычно читала в фойе. После этого наступала моя очередь выходить на сцену, и кто-то из наших спутников помогал мне. Я отвечала на вопросы аудитории. А когда слушатели привыкали к моей несовершенной речи, я говорила о важности счастья, о ценности развития всех пяти чувств и о необходимости поддерживать друг друга в трудные времена. Не уверена, доходили ли мои слова до каждого, но нас всегда поддерживали теплыми пожеланиями и дарили цветы.

Наши лекции сначала были эпизодическими и проходили в основном в Нью-Йорке, Новой Англии и Нью-Джерси, но со временем мы стали ездить по всей стране.

Я помню наше выступление на открытии Нью-Йоркского Маяка Слепых. Там мы встретились с президентом Тафтом, который приехал из Вашингтона, чтобы поддержать незрячих. Его вдохновляющий призыв я запомню навсегда: «Давайте предоставим слепым такие же шансы, какие имеют зрячие».

Организовали это мероприятие миссис Матер и ее сестра, которых вдохновил слепой мальчик, с восторгом внимавший музыке на концерте в Италии. Вернувшись в Нью-Йорк, они создали комитет, который распространял среди слепых непроданные билеты на концерты. Это привело их к вопросу о проблеме с трудоустройством слепых. В мире машин и жесткой конкуренции слепые не могли рассчитывать на достойное занятие. Некоторые даже считали, что не стоит обременять их трудом в дополнение к их жизненным трудностям.

В 1913 году я была в Вашингтоне, куда приехала незадолго до инаугурации президента Вильсона, чтобы принять участие в демонстрации суфражисток. Я осталась на инаугурацию, так как мне предложили написать об этом событии для газет. День был теплым, но пасмурным, и в воздухе уже чувствовалась весна. Мы ждали начала парада около двух часов, ощущая, как толпа заполняет трибуны. Но эти люди были настроены радостно и доброжелательно, так что я наслаждалась атмосферой праздника, окруженная мужчинами, женщинами и детьми. Меня восхищали звуки оркестра и описание проходящих мимо войск, которыми делились со мной моя учительница и мистер Мэйси. Парад был очень пышным и праздничным, и я мечтала, чтобы нашим солдатам никогда не пришлось делать ничего другого, кроме как маршировать и салютовать президенту.

Я испытывала к мистеру Вудро Вильсону величайшее уважение, но чувствовала, что он не справится с противодействующими ему силами.

Я встречала президента Вильсона несколько лет назад у миссис Хаттон. Это был тот случай, когда Марк Твен осудил действия американских солдат на Филиппинах. Мы слушали его, затаив дыхание, а мистер Вильсон смотрел в окно на наступающие сумерки. Миссис Хаттон спросила, что он об этом думает, а он сказал что-то вроде: «Героизм не всегда удерживает военных от совершения глупостей». Он поинтересовался, почему я выбрала Рэдклифф, и я ответила, что это было вызовом для меня, ведь меня не хотели туда принимать. Он спросил, стоит ли радость победы затраченных усилий, и, по-моему, я ответила, что не сомневалась в этом. Мистер Вильсон был очень сдержан, но не производил впечатления холодного человека. Наоборот, я чувствовала в нем скрытый огонь.

Мы можем только гадать, какое благо мог принести президент Вильсон нашей стране, если бы не война. История судит правителей по их делам, но остается вопрос, сделал ли он все возможное в данных обстоятельствах. Если сравнивать его с союзниками в Версале, он вел себя не хуже их. Однако если смотреть на сделанное им с точки зрения намерений, то он потерпел полный крах. Никто не знает, насколько его неудача замедлила мировой прогресс, но только те, кто ослеплен ненавистью, могут сомневаться в благородстве его целей.

Глава 8 Старейший друг

Воспоминания о докторе Александре Грэхеме Белле являются для меня бесценным сокровищем. Он известен во всем мире как человек, который изобрел телефон, но его вклад в помощь слепым людям не менее значим. Я помню его не только как выдающегося ученого, но и как человека с добрым и отзывчивым сердцем.