История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев

Этот рассказ напомнил мне другой момент нашего знакомства. Мы гуляли под ливнем, и он спросил меня, касалась ли я когда-нибудь дерева во время дождя. Он положил мою руку на ствол молодого дуба, и я почувствовала серебристый шелест листьев, нежный шорох, едва слышный шепот ветвей. С тех пор я часто прикасаюсь к деревьям, когда дождь струится по веткам и листьям.

В такие моменты талант доктора Белла раскрывался в полной мере. Он рассказывал мне забавные истории, вспоминал о Шотландии, описывал Японию, где он побывал за пару лет до нашего знакомства, читал стихи. Он любил речь Порции о милосердии и однажды поделился со мной, что его любимая цитата – это переложение Горация Драйденом:

Да, счастлив тот, и только тот один,Кто дням своим всевластный господин.Уверенный в себе, он может восклицать:«Дню завтрашнему нас не испугать!Будь солнце или дождь, герой я или тать,Но радость у меня нельзя отнять.Не властно небо над моей судьбой:Что было – все мое. Тот час – навеки мой!»

Восьмилетние судебные тяжбы о приоритете изобретения телефонного аппарата завершились решением Верховного суда в пользу доктора Белла. К моменту его кончины в мире использовалось уже двенадцать миллионов аппаратов. Говорят, что полученный им в 29 лет основной патент стал самым ценным из когда-либо выданных.

Доктора Белла раздражало всеобщее внимание к нему как к изобретателю телефона. Он однажды написал мне на руке: «Такое чувство, что я не совершил ничего более значимого! Это все из-за того, что телефон приносит прибыль. Печально, что многие измеряют успех в деньгах. Моя мечта – помочь глухим разговаривать, вот тогда я буду счастлив!»

Для работы над теориями и изобретениями он уединялся в своем убежище под Вашингтоном, или на мысе Бретон, или в кокосовой роще во Флориде, в доме своей дочери. «Мне нужна полная тишина, но в нашем шумном мире она редкость», – говорил он.

Он сравнивал телефон со следом Пятницы на песке жизни, напоминая, что никто не может остаться в полном одиночестве.

Несмотря на расстояние, разделяющее нас, я периодически писала ему письма, даже не ожидая ответа из-за его занятости, но он всегда отвечал. А еще он читал мои книги, комментировал их и отзывался так, что я чувствовала себя умным и мыслящим существом, а не жалким подобием человека.

«Та часть внутреннего мира, которую ты нам открыла, такая яркая и захватывающая, что я хочу знать все твои мысли: что ты думаешь об охране природы, о тарифах, о деле Дрейфуса. Мне интересно, как бы ты реформировала систему образования. Я хочу, чтобы ты вышла из скорлупы и писала о великих вещах», – писал он после выхода моей книги «Мир, в котором я живу».

Перед свадьбой моей учительницы, мисс Салливан, он прислал мне письмо с пометкой «Лично для Хелен» и припиской «Я не хочу, чтобы его читали мисс Салливан или мистер Мэйси». Внутри был чек на свадебный подарок, который он попросил меня купить от него для новобрачных и сделать это сюрпризом.

Во время одного моего визита к доктору Беллу на мыс Бретон он, устав от экспериментов по аэронавтике, писал философские и поэтические заметки на моей руке. В тот раз он читал наизусть отрывки из «Бури» и «Юлия Цезаря» и говорил: «Хелен, я не уверен, что мы хозяева своей судьбы. Жизнь полна неожиданностей… В юности я хотел стать музыкантом, однако судьба рассудила иначе. Из-за проблем со здоровьем я отправился в Америку, увлекся опытами, а теперь дни и ночи посвящаю воздухоплаванию. И все это время главным моим интересом остается обучение глухих. Нет, Хелен, я не был хозяином своей судьбы. Твои ограничения поставили тебя на особое место в мире, и мне кажется, тебя ждет уникальная работа – сломать барьеры, отделяющие глухих от остального человечества».

Я рассказала ему о своем желании писать книги после колледжа и вместе с моей учительницей жить «вдали от суетной толпы».

– Обстоятельства определят твое занятие, а не ты сама, – сказал он. – Мы лишь орудия тех сил, что управляют мирозданием. Всегда помни об этом, Хелен, и не ограничивай себя одним видом самовыражения. Учись, выступай, пиши книги, делай все, что сможешь. Чем большего ты достигнешь, тем больше поможешь глухим по всему миру.

После долгой паузы он добавил:

– И еще я думаю, Хелен, что однажды в твое сердце постучится более значительное чувство, чем дружба, и попросит его впустить.

– Почему вы так решили? – спросила я.

– Потому что вижу перед собой привлекательную молодую девушку, а в молодости естественно думать о счастье и любви.

– Иногда я думаю о ней, – сказала я, – но она похожа для меня на прекрасный цветок, которого я не могу коснуться, но чье благоухание все равно превращает мою жизнь в рай.

Он какое-то время помолчал, а затем его пальцы вновь легонько коснулись моей руки: