История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев

Этот короткий роман останется ярким воспоминанием в темноте моей жизни. Я рада, что испытала, что значит быть желанной. Ошибка была не в любви, а в обстоятельствах. Прекрасная птица хотела спеть мне свою песню, но ей не дали. Чувство увяло, так и не успев расцвести. Но неудача лишь подчеркивает красоту намерений. Мое сердце стало мудрее и, к сожалению, печальнее, поэтому теперь я это понимаю.

Та зима была полна страданий и тревог. Моей учительнице не становилось лучше, и она тосковала в холодном Лейк-Плэсиде. Поэтому в декабре, в сопровождении Полли Томсон, она отправилась в Пуэрто-Рико, где оставалась до апреля. Почти каждую неделю я получала от нее письма, написанные Брайлем, в которых она восторгалась климатом Пуэрто-Рико, описывала красоту небес, пальмы, кокосы, гигантские папоротники, лилии и множество других прекрасных цветов, которые она видела впервые. Она писала, что если ей суждено выздороветь, то это произойдет именно на этом волшебном острове. Однако полностью выздоровела она лишь осенью, после возвращения в Рентхем. Поэтому в тот год она не ездила с нами с лекциями.

Меня часто уговаривали написать книгу о слепых. Наконец я решилась на этот шаг не только ради поддержки, но и чтобы отвлечься от дум о войне. Я могла начать работу еще зимой, но мне требовалась помощь учительницы в подборе материалов. К сожалению, мы не могли позволить себе нанять ассистента. Я упоминаю о своих финансовых трудностях в книге не чтобы пожаловаться, а чтобы объяснить, почему мы не могли сделать то или иное, ведь многие нас за это критиковали. Если бы они знали, сколько усилий и времени мы вкладывали в попытки заработать на жизнь в течение многих лет!

Из-за различных обстоятельств наше финансовое состояние ухудшилось до такой степени, что нам пришлось продать наш скромный дом в Рентхеме. Этот дом стал частью нас. В его стенах запечатлелись наши радости и привязанности. От длинного дубового стола, за которым я работала, от широких окон, где меня встречали цветы, от вместительных книжных шкафов, от уютного дивана перед камином – отовсюду исходило тепло и дружелюбие. Как часто огонь в камине освещал лица, которые я любила, согревал руки, к которым я больше не смогу прикоснуться, и радовал сердца, уже ушедшие! И печали, пережитые здесь, сделали этот дом бесценным для нас.

Дом словно грустил вместе с нами, не желая расставаться. Каждая комната прощалась с нами нежным шепотом. Я воспринимаю этот дом не как просто здание из камня и дерева, а как живое существо, домового, который приветствует или отгоняет гостей, благословляет или проклинает их. Это был дружелюбный старый фермерский дом, который делился со мной воспоминаниями о детском смехе и пении птиц. Здесь царили деревенская тишина и покой, которые поддерживали мои труды. Там я следила за работой на полях, ждала новых цветов и урожая.

Солнце ярко светило, а волшебство июня ощущалось везде, кроме наших сердец. Мы покидали дом, и ноги отказывались уходить. Я так часто наслаждалась здесь красотой смены времен года! О, эти ветры, несущие прохладу леса и ручьев! О, мои друзья – щедрые яблони, величественные вязы, бросающие тень на поля, стройные сосны у окон моего кабинета и высокие ели, приветствующие меня своими ветвями! Ничто там не напоминало о мировых войнах, падении империй и горьких разочарованиях. Там царило спокойствие постоянства, которое я больше никогда не испытывала в полной мере. Мы провели там тринадцать лет – не так уж и много, если считать годами, но если измерять переживаниями – то целую жизнь.

В тот печальный день нас поддерживала только одна мысль: дом, который мы так любили, будет радушен к новым жильцам. Он должен был стать местом отдыха для работниц бостонского универмага Джордана Марша. Но независимо от того, кто там поселится, для меня он всегда останется домом, где я была счастлива.

Глава 12 Я притворяюсь актрисой

Некоторое время мы путешествовали по стране, но в итоге выбрали для жизни Форест-Хиллс, уютный пригород Нью-Йорка. Там мы приобрели дом, который прозвали «Замком на болоте» за его многочисленные башенки и углы. Когда я говорю «мы», то имею в виду меня, миссис Мэйси, Полли Томсон и Зиглинду.

После городской суеты, суматохи и публичной жизни смена обстановки показалась освежающей. Мы занялись садоводством, высадив деревья и виноград, а на втором этаже, где свободно гулял ветер, мне оборудовали рабочий кабинет. Я погрузилась в изучение итальянского языка, мечтая прочитать Данте и Петрарку в оригинале. Мы желали спокойной жизни среди книг и мечтаний.

Однако, едва мы успели устроиться, пришло письмо от доктора Фрэнсиса Тревельяна Миллера, который предложил снять фильм о моей жизни. Эта идея меня вдохновила. Я видела в этом шанс показать миру не только свой путь и преодоление трудностей, но и путь к исцелению нашего истерзанного войной мира от социальной несправедливости или, точнее, от духовной глухоты и слепоты. Поэтому фильм получил название «Избавление».