История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев

Я дрожала вместе с Эдной, слушая, как скребутся айсберги в Атлантическом океане. Я прогуливалась с ней в Кенсингтонских садах. Пересекала Ла-Манш в ее компании. Любовалась Парижем. Прикасалась к статуе «Слепая» возле Люксембургского дворца. Склоняла голову в соборе Нотр-Дам во время службы в честь Неизвестного солдата.

Я посетила памятник Саре Бернар на острове, где жили ее предки-китобои. Блуждала по Венеции под золотым светом луны, наслаждаясь песнями гондольеров, и проехала через Германию.

Я стояла в Колизее и у подножия Везувия.

Затем пришел черед Востока. Я слушала необычное звучание священных вод Ганга: «Ом, ом, ом». Посетила Тадж-Махал. В Китае видела проезжающих мимо мандаринов. В Японию я добралась как раз к началу цветения сакуры. О, как великолепен танец лепестков цветущей вишни!

Еще один мой дорогой друг, Эдвард Л. Холмс, всегда держит меня в курсе последних достижений науки.

Я могу сказать, что получила в подарок ценный дар дружбы и нет такого дела, в котором бы мне не помогли верные спутники. Миссис Уильям Тоу всегда была рядом в трудные времена, щедро поддерживая финансами все мои начинания. Даже узнав о моих социалистических убеждениях, она не отвернулась от меня, лишь попросила не поддаваться на уговоры фанатиков. Несмотря на неприятие моих радикальных взглядов, она продолжала окружать меня заботой.

Мистер Фрэнк Даблдэй, или Эффенди, как он позволяет называть себя близким друзьям, знаком мне со студенческих лет. 25 лет назад его издательство выпустило мою «Историю жизни». И мне приятно, что его интерес к моим работам не угасает, и он больше всех заслуживает благодарности за эту книгу. Более десяти лет он уговаривал меня продолжить рассказ о своей жизни, и в процессе работы над книгой я всегда чувствовала его поддержку и дружеское внимание.

Более двадцати лет я скучаю по теплому рукопожатию моего духовного наставника мистера Хитца. Тяжесть от его утраты уменьшили друзья-сведенборгиане, с которыми я тоже иногда чувствую светлое сияние духовного родства. В прошлом мае, выступая в Ново-Иерусалимской церкви в Вашингтоне, я тоже ощутила нечто подобное, когда меня встретили цветами и гимном «О, Любовь, что не даст мне уйти». Я почувствовала тепло их приветствия, как будто я была частью большой семьи.

Мистер и миссис Чарльз Уайт представили меня знаменитому певцу Максу Хайнриху.

Мистер Уайт часто отзывался о нем следующим образом:

– Макс – фигура романтическая. В свое время он был любимцем публики. Теперь хоть он и стар, но все равно интересен. Если вы ему нравитесь, перед его обаянием невозможно устоять.

– А мы ему понравимся? – робко поинтересовалась я.

– Симпатии и антипатии Макса невозможно предсказать, – ответил мистер Уайт, – но передайте ему приглашение, и мы посмотрим на результат.

Мы так понравились Максу, когда он приехал, что он провел в нашем доме несколько дней и потом приезжал еще не раз. Я часто встречалась с ним на завтраке или обеде в Нью-Йорке.

Его обаяние сражало наповал, и он всегда вел себя как настоящий рыцарь. Хотя его уже давно нет с нами, я никогда не забуду этого страстного, очаровательного и остроумного человека.

В свое время он блистал на сцене, и, хотя к тому времени, когда я его встретила, он уже мало пел, иногда он исполнял для меня свои самые известные песни. Он сам прекрасно играл на фортепиано и пел «Энох Арден», а я одной рукой касалась фортепиано, другой его губ. Он любил шутить, говоря мистеру Уайту: «Чарли, у меня еще случаются триумфы: слепые и глухие считают меня великолепным». Каждый раз, когда он уходил, я ощущала глубокую печаль, как ребенок, который не хочет, чтобы сказка заканчивалась.

В холодный февральский день 1912 года Джорджетта Ле Блан, мадам Метерлинк, приехала в Рентхем и привезла мне привет от Мориса Метерлинка. Той зимой она выступала в Бостонской опере, где играла в спектакле «Пеллеас и Мелизанда». Ее живой интерес и радушие сделали наше общение на французском языке легким и приятным. После возвращения во Францию она прислала мне открытку, на которой Метерлинк лично написал: «Мой привет и любовь девушке, которая нашла Синюю птицу».

Очень давно я познакомилась в Денвере с судьей Линдсеем. Он как раз выходил с собрания, на котором отстаивал закон о пенсиях матерям. Его возмущало тупое равнодушие общества: «Мы заталкиваем детей в детские дома и ясли и платим за уход за чужими детьми. Неужели не лучше поддержать матерей, чтобы они могли заботиться о своих детях? Это должно быть очевидно любому здравомыслящему человеку!»

Он предвидел сложности, но, возможно, не осознавал, насколько тяжелой окажется борьба. Он рассказывал, как люди возмущаются, когда он защищает преступников перед законом, настаивая на их праве на справедливое судебное разбирательство. Но его усилия увенчались успехом, приведя к изменению старых законов и созданию новых, что стало его вкладом в благо страны.