История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев

И когда страница календаря открывается на июне, я готова оставить все дела и погрузиться в Царство Радости. В июне вечнозеленые деревья, окружающие мой сад, источают волшебные ароматы, в воздухе смешиваются запахи сирени и лавра. Цветки жимолости свешиваются со стены, и каждый порыв ветра приносит их аромат. Вейгела протягивает ко мне свои призрачные объятия, и, если я отталкиваю их, она осыпает меня лепестками. Высокие ирисы из Японии и Германии украшают вьющуюся вокруг беседки дорожку своим изысканным нарядом. В уголке сада растет старинный куст сирени, который в июне склоняется под тяжестью цветков, аромат которых успокаивает душу.

Весь июнь лужайки моего сада озарены пышной красотой тюльпанов, среди которых здесь и там встречаются островки нарциссов и гиацинтов.

Это невозможно описать словами!

Однажды весной, когда мой кизиловый куст вспенился белоснежными цветками, пара снегирей решила обосноваться среди его ветвей. Они были слишком заняты своими делами, чтобы обращать на меня внимание. Сначала они улетали на соседнее дерево, когда я прикасалась к ветвям, но со временем привыкли ко мне. Я приносила им еду и старалась неловко объяснить свои добрые намерения. Однажды я почувствовала, как ветки шевелятся у моей руки, а через пару дней маленькие коготки крепко схватили мой палец. Вскоре снегирь уже смело сидел на моей ладони.

Среди всех растений в моем саду я особенно люблю вечнозеленые. Они шаловливо дергают меня за волосы, когда я прохожу мимо. Весной они пытаются передать мне радостные вести каждый вечер, но я не всегда могу понять их шепот и вздохи. Они могли бы рассказать многое о прошлом, если бы я сумела понять их язык. Тогда я бы узнала о том, что происходило столетия назад. Я часто ощупывала годовые кольца на пнях, свидетельства многих лет появления и смерти, прожитых ими задолго до нашего рождения.

Я задаюсь вопросом, откуда у них берется стремление расти вверх, любовь к звездам, солнцу и облакам, привязанность к земле, целеустремленность и внутренняя сила. Стоя рядом с вечнозеленым деревом, я слышу его шепот: «То, что ты есть, всегда было и всегда будет. Каждый твой вздох и порыв начинался в бесконечности и вернется туда вместе с нами».

Когда мысли о мирских бедах ранят мою душу, прогулка среди вечнозеленых растений успокаивает меня. Я чувствую себя как цветок, который после ночного мороза выпрямляет стебель и с надеждой тянет головку к солнцу. Я слышу песнь корней, усердно работающих в темноте, которые никогда не увидят своего труда. Но ведь именно они поднимают цветы к свету. Я не могу коснуться их, но думаю о них с любовью.

Прогуливаясь по саду, я чувствую, как ветер сдувает капли дождя с листьев, осыпая ими мое лицо. Из далекого прошлого ко мне доносятся сладкие воспоминания, шепчущие: «Дом родной! Мама! Папа!» Мое сердце ищет в темноте руки, которые ласкали меня и направляли мои шаги. Я вспоминаю слова, которые моя младшая сестра писала на моей ладони своими робкими пальчиками.

И ветры Алабамы летят ко мне сквозь время. Ветры Юга несут боль и радость, ласкают меня своим теплом, прогоняя усталость и тревогу.

Несколько лет тому назад я убедила себя отложить повседневные заботы и устроить двухмесячный отдых на лоне природы. В этом путешествии мне составили компанию миссис Мэйси и Эдна Портер. В багажнике нашего автомобиля помимо палатки, газовой плитки и ледника сидела и Зиглинда, чья задача заключалась в отпугивании нежданных гостей своим грозным лаем.

Однажды мы остановились в округе Беркшир у живописного ручья, где утром нас разбудило стадо коров. Они осматривали наш лагерь, пока я гладила их шелковистые бока и касалась влажных носов. Коровы не выразили ни капли недовольства, даже если они его и чувствовали. Под Монреалем мы разбили лагерь на просторном поле, которое мы окрестили Полем гроз, ведь едва мы успели устроиться на ночь, как на нас обрушилась страшная буря. Наш маршрут пролегал вдоль реки Святого Лаврентия от Монреаля до Квебека, а затем мы спустились через Мэн к реке Кеннебек, по которой сплавляли бревна к расположенным ниже по течению лесопилкам. Я осторожно вошла в реку, ухватившись за камни, и, хотя течение кружило меня, как осенний лист, мне удалось дотронуться до нескольких бревен. Это было волнующее приключение, напомнившее мне о детских годах!

Возвращаясь домой, мы проехали через Белые горы и хребет Адирондак. В Нью-Хемпшире мы разбили лагерь на вершине холма возле озера Уиннипесоки, откуда открывался великолепный вид. Однако задолго до рассвета мы поняли, что красивые пейзажи не гарантируют комфортного сна. Сильные ветры, как группа разбойников, напали на нашу палатку и пытались сначала разорвать ее в клочья. Потом они надули ее, как парус, и, если бы мы не повисли на веревках своим весом, они бы унесли ее прочь. Зиглинда выла в унисон с ветром, причем так же громко. В итоге, едва дождавшись рассвета, мы, завернувшись в одеяла, собрали палатку и спешно покинули это место, даже не оглянувшись на прекрасный вид, заманивший нас в ловушку.