История против язычников

34. В консульство Лепида и Муция[1372] свирепейшее племя бастернов[1373] по наущению Персея,[1374] сына Филиппа, прельщенное посулами добычи и возможностью перейти реку Истр, было уничтожено без всякой битвы или какого бы ни было противника. Ибо Данувий, как и Истр, скованный тогда вдруг толстым льдом, без труда переносил пешего человека, 35. но вот, когда по неосмотрительности неисчислимое множество людей и лошадей стало переправляться всей своей огромной массой, лед и вся эта ледяная корка, треснувшие под чрезмерной тяжестью и под топотом шествующих, проломились, и, сокрушенные и разодранные на куски внутренними водоворотами, всю толпу, которую долгое время выдерживали, стали увлекать в глубины вод и, обломками препятствуя выбраться наверх, окончательно потопили. Немногие со всего народа, изодрав в кровь тела, едва выбрались по разные берега реки.[1375]

36. В консульство П. Лициния Красса и Г. Кассия Лонгина[1376] была начата Македонская война,[1377] по справедливости включаемая в число великих войн. Ибо в числе пособников римлян была сначала вся Италия, а потом Птолемей,[1378] царь Египта, Ариарат,[1379] царь Каппадокии, Эвмен,[1380] царь Азии, Масинисса,[1381] царь Нумидии; за Персеем и македонянами следовали фракийцы с царем Котием и все иллирийцы с царем Гентием.[1382]

37. И вот навстречу начавшему войну консулу Крассу выступил Персей, и когда завязалось сражение, побежденные римляне жалким образом бросились в бегство.[1383] В следующей битве был нанесен почти одинаковый урон обеим партиям, после чего они отступили на зимние квартиры. 38. Потом Персей, сокрушив в ходе многих битв римское войско,[1384] переправился в Иллирик[1385] и в ходе штурма захватил крепость Сулкан,[1386] которую оборонял римский гарнизон; там он отчасти перебил, отчасти продал в рабство, отчасти увел с собой в Македонию огромное множество римских защитников.

39. После этого в сражение с ним вступил консул Л. Эмилий Павел[1387] и одержал верх: ибо в том бою он уничтожил двадцать тысяч пехоты;[1388] царь с конницей пытался незаметно спастись бегством, но тотчас же был пойман[1389] и во время триумфа вместе с сыновьями проведен впереди колесницы,[1390] а потом скончался в темнице близ Альбы.[1391] 40. Его младший сын вследствие претерпеваемой бедности обучился в Риме медному делу и там был умерщвлен.[1392] Помимо этого произошло там немало войн, имевших неодинаковый исход для воевавших народов; в интересах краткого изложения я оставил их без внимания.

21.

1. В 600 году от основания Города, в консульство Л. Лициния Лукулла и А. Постумия Альбина,[1393] когда всеми римлянами овладел невероятный страх, посеянный кельтиберами, и когда не было никого, кто бы решился отправиться в Испанию в качестве воина или легата,[1394] П. Сципион, который позже станет Африканским,[1395] по собственной воле предложил себя для войны в Испании, в то время как он уже был определен для войны в Македонию. 2. И вот, отправившись в Испанию, он учинил ужасную резню племенам, чаще выступая в качестве воина, нежели полководца: ведь он, кроме всего, убил в ходе поединка бросившего вызов варвара.[1396]

3. Претор же Сергий Гальба[1397] был разбит в крупном сражении лузитанами, и, когда все войско было перебито, сам он, ускользнув с немногими [уцелевшими], едва спасся.

4. В то же самое время цензоры решили возвести в Риме каменный театр; тогда этого не случилось, против [этого замысла] с наистрожайшей речью выступил Сципион Назика, утверждая, что это станет наивреднейшей затеей для воюющего народа, ведущей к взращиванию неги и разнузданности, и настолько он взбудоражил сенат, что тот не только повелел продать все, что было припасено для строительства театра, но даже запретил вносить скамьи во время представлений.[1398]

5. Потому, да уразумят наши [современники], для которых отвратительно все, что бы ни препятствовало утехам сладострастия: в том, что они сейчас чувствуют и признают себя более слабыми, чем враги их, следует винить театры, а не времена; 6. и хулить нужно не Бога истинного, Который и поныне ограждает от театров, но презренных богов, или демонов, которые жаждут тех [театральных зрелищ], требуя таким вот довольно ярким свидетельством своей озлобленности жертву, ибо они скорее насыщаются не кровью, истекающей из [жертвенных] животных, но падшей доблестью людей. 7. И в самом деле, тогда не было недостатка ни во врагах, ни в голодных годах, ни в болезнях, ни в наводящих ужас видениях, напротив, тогда они проявляли себя во множестве, но не было театров, в которых – что страшно сказать – на алтарь неги в жертву приносились добродетели.