История против язычников

15. Я же не только теперь, но и не раз прежде мог бы вплести [в ткань своего повествования] те весьма запутанные войны Востока, которые редко когда начинались ли или прекращались не через злодеяние; но войны римлян, по поводу которых у нас спор, были столь [ужасны], что чужие войны по праву оставались без внимания.

16. Так вот, тогда Митридат,[1463] шестой после Арсака[1464] царь парфян, разбив Деметриева[1465] префекта, как победитель овладел городом Вавилоном и всеми его территориями. После этого он покорил все племена, которые находятся между реками Гидаспом и Индом; он распространил купленную кровью власть вплоть до Индии. 17. В ходе второй войны он одолел и пленил самого Деметрия,[1466] напавшего на него: когда тот был схвачен, царство и царское имя узурпировал некий Диодот с сыном Александром. 18. Позже Диодот лишил жизни Александра, своего сына и соучастника в достижении власти, чтобы не иметь его соучастником в обладании [властью].[1467]

19. В консульство М. Эмилия Лепида и Г. Гостилия Манцина[1468] имели место различные чудесные явления, и, насколько это было возможно, они, как требовал обычай, не были оставлены без внимания; однако не всегда гаруспикам, ищущим по птицам будущего, мастерам обманов, были явлены удобные результаты.

20. Ибо действительно, консул Манцин, после того как принял от Попилия[1469] войско, настолько скверно провел все битвы и в итоге был доведен до такого (крайнего) отчаянья, что заключил с нумантинцами позорнейший договор. 21. Хотя и Помпей уже заключил несколько ранее другой столь же бесславный договор с теми же нумантинцами,[1470] сенат постановил [последний] договор разорвать и выдать Манцина нумантинцам: тот, лишенный одежд, со связанными за спиной руками, поставленный перед вратами нумантинцев и остававшийся там на протяжении всей ночи, покинутый своими и не принятый врагами, явил как тем, так и другим позорнейшее зрелище.[1471]

5.

1. Скорбь заставляет воскликнуть в этом месте: почему вы, о римляне, без права присваиваете себе те великие имена справедливости, верности, храбрости и милосердия? Узнайте о них лучше у нумантинцев. 2. Что было храбростью? – сражаясь, они одержали победу. Вы спрашиваете о верности? – доверившись другим, сообразно своему нраву, они, заключив договор, отпустили тех, кого могли бы убить. 3. Нужно показать справедливость? – испытал ее даже погруженный в безмолвие сенат, когда те же самые нумантинцы потребовали назад через своих послов или только ненарушенный мир, или всех, кого после получения гарантий мира они отпустили живыми. 4. Угодно ли поискать милосердие? – они предоставили достаточное тому свидетельство и, отпустив вражеское войско, даруя ему жизнь, и не принимая назад Мунцина, чтобы наказать его.

5. Неужели, спрашиваю я, нужно было выдавать врагу Манцина, который предотвратил грозившее побежденному войску уничтожение, держа в качестве щита заключенный мирный договор, который сохранял для лучших времен находившиеся в большой опасности силы родины? 6. Или, если не нравился договор, который был заключен, почему воины, спасенные тем залогом, были приняты, когда вернулись, или, иначе, почему, когда они были вновь истребованы [нумантинцами], не были отданы обратно? Или, если было важно любым способом спасти солдат, почему был выдан один лишь Манцин, тот, который заключил этот договор?

7. Незадолго до этого Варрон[1472] побудил несогласного с ним сотоварища Павла[1473] как можно скорее начать сражение и обрек на гибель объятое страхом войско; он выстраивал несчастных солдат у тех ославленных римскими потерями Канн для сражения, но выставил их на смерть: он потерял там более сорока тысяч римских воинов из-за одного лишь своего нетерпенья, благодаря которому Ганнибал заранее предвкушал себе победу. 8. И когда пал его сотоварищ Павел (какой же все-таки муж!), он дерзнул в конце концов чуть ли не в одиночку позорнейшим образом вернуться в Город и получил за бесчестье свое награду.

9. Ибо за то, что он не отчаивался по поводу [будущего] Республики, которую все же привел в отчаянье, в сенате ему публично была выражена благодарность. 10. А Манцин вот, который заботился о том, чтобы не погибло войско, удрученное превратностями войны, был тем же самым сенатом приговорен к выдаче врагу.

11. В итоге, как тот поступок Варрона не понравился римлянам, но был оправдан ситуацией, так и этот поступок Манцина был ими одобрен, но сообразно обстоятельствам отвергнут; и с самого начала поступали вы, [римляне], таким образом, что ни гражданин не мог уже действовать, сообразуясь с неблагодарными [соотечественниками], ни враг не мог безоговорочно довериться [вам], бесчестным.

12. Между тем Брут[1474] в Испании Дальней лишь в ходе суровой и нелегкой битвы одолел шестьдесят тысяч галлеков,[1475] которые прибыли на помощь лузитанам, хотя до этого, пока те ничего не ожидали, он уже окружил их: сообщают, что в том сражении их было убито пятьдесят тысяч, шесть тысяч пленено, и лишь немногие спаслись бегством.