История против язычников

13. В Ближней Испании, несмотря на запрещение сената, проконсул Лепид[1476] упрямо пытался покорить ваккеев,[1477] безвредный и смиренный народ. Но скоро, потерпев тяжелейшее поражение, он заплатил за нечестивое упрямство: ведь в той несправедливейшей войне справедливейшим образом было убито шесть тысяч римлян, остальные, оставив лагерь, побросав к тому же оружие, спаслись бегством. 14. И это поражение Лепида было не менее постыдным, чем поражение Манцина.

И пусть считают теперь те времена счастливыми для себя, не скажу, что испанцы, столько раз поверженные и обращенные в бегство в ходе войн, но даже сами римляне, весьма подавленные непрекращающимися поражениями и столько раз превзойденные. 15. Чтобы мне не напоминать, сколько преторов их, сколько легатов, сколько консулов, сколько легионов и какое множество войск было уничтожено, упомяну лишь о том, что римское войско охватил такой безрассудный страх, что оно не могло уже ни отправиться в поход, ни укрепить к войне душу, но, завидев лишь испанца врагом, тут же разбегаясь, полагало себя побежденным прежде, чем таковым оказывалось.

16. Этот довод с очевидностью показывает, что и для тех, и для других те времена должны быть названы горькими, ибо и испанцы тогда, хотя и могли они одерживать победы, все же вынуждены были оставлять сладостный мир и нести бремя внешних войн, и римляне терпели тем более постыдные поражения, чем более бессовестными были их вторжения в чужой покой.

6.

1. В консульство Сервия Фульвия Флакка и Кв. Кальпурния Пизона[1478] в Риме на свет появилось дитя, рожденное рабыней, которое имело четыре ноги, четыре руки, четыре глаза и такое же количество ушей, а также два мужских начала.

2. На Сицилии гора Этна извергала и изливала огромный огонь, который в виде бурных потоков спускался по ближайшим склонам и поражал их всеуничтожающим пламенем, а более отдаленные склоны обжигались раскаленными искрами, с жаром разлетавшимися вширь: этот привычный для Сицилии род чуда обычно не предвещал, но приносил несчастье.

В землях Бононии на деревьях взошли злаки.

3. И вот на Сицилии вспыхнула война с рабами, которая настолько была тяжела и ужасна огромным множеством рабов, вооружением армий, величиной сил, что (я не говорю о римских преторах, которых она полностью уничтожила) устрашила даже римских консулов. 4 Ибо передают, что тогда взялось за оружие семьдесят тысяч рабов, исключением был только город Мессана, который держал рабов, живших, подобно свободным людям, в мире.[1479] 5. Впрочем, Сицилия была несчастна главным образом оттого, что, являясь островом и никогда не приспосабливая закон к своему положению, подчиненная то тиранам, то рабам, то тем, кто рождал преступным владычеством рабство, то этим, кто извращал свободу превратными чаяньями, она вряд ли могла бы излить наружу внутреннее зло, главным образом потому, что со всех сторон окружена морем. 6. Она, естественно, вскармливала на погибель свою ядовитую поросль, возраставшую от ее собственной же похоти, [поросль], готовую победить, неся [матери своей] смерть. Оттого-то рвение рабов к мятежу и оказывается тем более свирепым, чем реже по сравнению с другими оно проявляется, ибо свободное население стремится к расширению родины, а рабская масса к ее гибели.

7.

1. В 620 году от основания Города, когда бесчестье договора, заключенного под Нуманцией, затмило, пожалуй, собой срам, обагривший некогда римское лицо у Кавдийских теснин,[1480] Сципион Африканский с согласия всех триб был избран консулом[1481] и отправлен с войском на штурм Нуманции.

2. Нуманция же была самым дальним городом кельтиберов в Ближней Испании, расположенным не очень далеко от ваккеев и кантабров, на краю Галлекии.[1482] 3. На протяжении четырнадцати лет силами лишь четырех тысяч своих воинов она не только сдерживала сорок тысяч римлян, но и одерживала [порой] над ними верх и [наконец] связала [Рим] позорными договоренностями.[1483]

4. И вот Сципион Африканский, прибыв в Испанию, не устремился тотчас же на врагов в надежде застигнуть их врасплох – зная, что до такой степени этот род людей ни душой, ни телом не обращался никогда к праздности, что уже строгость их внешнего облика превосходила вооружение прочих [народов], – но долгое время, словно в гимнастическом зале, тренировал свое войско в лагере.[1484] 5. И хотя он провел [в подготовке] часть лета и всю зиму, даже не пытаясь вступить в сражение, все же ничего почти не достиг этим усердием.