История против язычников

Несмотря на то, что внутренние конфликты, к которым обращается Орозий в пятой и шестой книгах «Истории против язычников», становятся частью общей устрашающей картины языческого прошлого, изображение их имеет свои особенности. Если в событиях более отдаленных Орозий при всей своей критичности способен находить положительные стороны, наделяя поступки отдельных персонажей весьма лестными характеристиками,[111] то в отношении участников Гражданских войн нет даже намеков не только на восхваление их действий, но даже на их оправдание.[112] Тиберием Гракхом движут самые низменные чувства: в обиду на знать, он заискивает перед толпой, вызывая тем самым гражданские возмущения (V.8.3-4). Его брат получает должность «в результате возмущения» и приносит «великую погибель для Республики» (V.12.3). Консул Опилий, положивший конец возмущению Гая Гракха, был безжалостен и казнил большое количество невинных граждан (V. 12.10). Если Орозий признает, что подвиги Гая Мария во внешних войнах с кимврами и тевтонами спасли римское государство, то он также уверен, что внутренние раздоры, в которых участвовал Марий, привели государство «почти в полный упадок» (V.17.1). Дальнейший рассказ Орозия о Первой Гражданской войне еще более усиливает чувство безысходности: силы, противостоящей все нарастающему злу, попросту нет.

В изображении Гражданской войны Мария и Суллы мы не можем обнаружить у Орозия традиционной для греко-римской историографии модели конфликта, в основе которой лежит политическое и этическое противостояние двух главных героев, подобного антагонизму Катилины и Цезаря у Саллюстия. Редкие внутренние характеристики, которыми на протяжении всего рассказа о войне наделяет своих героев Орозий, складываются в портреты одинаково недостойных политиков. Марий сладострастен, жаден и жесток (V. 19.17); Сулла не следует ни природному закону, ни данному слову (V.21.1), он властолюбив и также жесток (V.21.12).

С одной стороны, Орозий делает причиной Гражданской войны «неумеренный гнев» Суллы из-за попытки Мария взять на себя ведение войны с Митридатом (V. 19.3-4) и изображает Суллу как источник постоянного страха для граждан (V.19.4). С другой стороны, автор не оставляет сомнений по поводу своего негативного отношения к действиям самого Мария, который вступает «в преступный союз» с консулом Цинной (V.19.8), «на погибель Республике» готовит захват Рима (V.19.9) и т. д. Оба главных героя драмы выступают разрушителями того порядка, который олицетворяет собой Республика, как нечто целое. Политические интересы действующих лиц противопоставляются не столько друг другу, сколько интересам Римского государства вообще. Казалось бы, замечания Орозия о том, что сенат взывает сначала к Помпею о помощи против Мария и его сторонников (V. 19.10), а потом к Сулле (V.20.1), должны создать впечатление о Сулле и его приверженцах как о борцах против тирании Мария, желающих спасти родину, которая тяжело больна и почти погублена (V.20.1). Однако это впечатление моментально разрушается автором. Возвращение Суллы в Рим по призыву сенаторов приводит не к избавлению от тирании, а к новому витку насилия, когда «многие были убиты... даже из партии самого Суллы» и появились проскрипционные списки, в которых «не виделось ни честности, ни конца несчастий» (V.21.5). Другие активные участники этой драмы, такие как Серторий, Цинна, Фимбрия, Помпеи, также оказываются людьми недостойными. Орозий награждает их различными негативными качествами — он говорит о «дерзости» Сертория, о «безумии» Фимбрии и т. п. В изображении автора эти персонажи легко жертвуют благом государства в пользу своих личных интересов. Так, Помпеи, призванный сенатом на помощь Республике, «долгое время колебался, словно охотник за дичью наблюдая за ходом государственного переворота» (V.19.10).