История против язычников

Гражданские войны в Риме воспринимаются Орозием как особо пагубные события, в определенном смысле вершина несчастий римлян. Не случайно после рассказа о войне между Помпеем и Цезарем и об убийстве Цезаря, которое не только не принесло избавления от гражданских распрей, но еще более усугубило ситуацию,[113] Орозий представляет приход в мир Спасителя как реакцию на гражданские войны. Называя в качестве источника гражданских раздоров высокомерие, из-за которого всегда разгорались гражданские войны, Орозий объясняет, что взаимные убийства будут казаться справедливыми «до тех пор, пока те, кто отвергли товарищество, не научатся переносить господство, и пока вся полнота власти, переданная одному человеку, не подчинит всех людей совершенно иному образу жизни, когда все научатся жить в смирении, а не состязаться, движимые надменностью» (VI. 17.9). Однако простого установления монархической формы правления, по мнению Орозия, не достаточно: «Чтобы научиться столь спасительному смирению, необходим учитель. И вот как раз, когда обрел власть Цезарь Август, был рожден Иисус Христос, Который, будучи образом Божьим, уничиженно принял образ человека, чтобы именно тогда наставление в смирении оказалось более действенным, когда всем по всему миру уже был дан пример наказания за высокомерие» (VI. 17.10).

Впрочем, трактовка дохристианской истории не ограничивается у Орозия лишь двумя концепциями: оптимистической и пессимистической. Мы находим у него также известную в христианской литературе аллегорическую трактовку дохристианского прошлого. В седьмой книге «Истории», подводя итог своим рассказам о гонениях и последовавших за ними карах Господних, Орозий впервые в христианской литературе предлагает оригинальную историческую параллель между десятью преследованиями христиан и десятью казнями, ниспосланными Господом на Египет, параллель, основанную на традиционной для раннехристианской литературы теории прообразов. Не случайно, начиная рассуждать о подобии иудейской истории событиям христианского времени, Орозий цитирует «Второе послание апостола Павла к Коринфянам», в котором Павел утверждает, что судьба скитавшихся по пустыни с Моисеем евреев является «образом» для христиан (VII.27.2).[114] Для автора «Истории против язычников» «казни Египту» времен Моисея также предстают безусловными прообразами недавних «казней» Всевышнего Риму. В наличии этой прообразной связи между двумя событиями у автора нет сомнений: «Оба народа одного Бога, одно происшествие у обоих народов. Там Синагога израильтян была попрана египтянами, здесь Церковь христиан попрана римлянами. Преследовали египтяне, и римляне преследовали; там десять атак на Моисея, здесь десять эдиктов против Христа; там разные удары по египтянам, здесь разные бедствия у римлян» (VII.27.3).[115] Орозий прямо называет десять казней египтянам и гибель Фараона прообразом (figura) всех гонений на христиан, которые в противовес прообразу (figura) становятся исторической формой, явлением (figura, VII.27.4). На протяжении нескольких отрывков Орозий соотносит каждую казнь Египту, не нарушая последовательности, с очередным гонением на христиан, обнаруживая внешнее подобие очередной египетской казни каре Господней римлянам. Так, если первая казнь Египту выразилась в обращении воды в кровь, то кара за первое гонение (при Нероне) вызвала кровопролитие как среди жителей Рима, так и на полях сражений (VII.27.4). Жабам, явленным во второй казни Египту, Орозий уподобляет солдат Домициана, которые, исполняя жестокие приказы императора, обрекли почти всех римских граждан на голод и изгнание (VII.27.5). Мошкара, досаждавшая египтянам в третьей казни, при гонителе Траяне стала предвестием мятежных иудеев, «которые, прежде повсюду рассеянные, хотя и жили настолько тихо, будто их и не существовало, неожиданно воспламенившись против тех, среди кого они жили, стали свирепствовать по всей земле» (VII.27.6). Подобно песьим мухам, «вскормленным гниением и порождающим червей», в ответ на четвертое гонение «при Марке Антонине зараза, разлившаяся по многим провинциям, предала гниению и червям всю Италию вместе с городом Римом» (VII.27.7). Если в Египте в итоге пятой казни погиб скот и вьючные животные, то «в ходе пятой кары при гонителе Севере в ходе следовавших одна за другой гражданских войн пострадали собственные внутренности государства и вспомогательные средства, то есть население провинций и солдатские легионы» (VII.27.8). Последовательное сопоставление казней Египту и наказаний Господних римлянам за гонения заканчивается у Орозия сравнением десятой казни, принесшей смерть первенцев египтян, и карой за десятое (Великое Диоклетианово) гонение, итогом которого стало уничтожение при Константине Великом идолов, «которых, созданных вначале, [язычники] особенно любили» (VII.27.13).[116]