История Центральной Европы с древних времен до ХХ века

Но русскому национализму, который достиг своего апогея при Александре III и во время первой половины правления Николая II и пользовался сильной поддержкой их самодержавной власти, удавалось удерживать даже самые развитые народы на западных окраинах империи под жестким контролем путем усиления русификации. Вот почему на 40 лет даже полякам пришлось забыть о своей вооруженной борьбе за независимость. И хотя у них всегда существовала тесная культурная общность со своими сородичами в Пруссии и Австрии, им пришлось отложить свои надежды на освобождение и политическое единство, делая вместо этого огромные усилия в области экономики и общественного развития. Этот так называемый органический труд, использованный в начале индустриализации Российской Польши, способствовал быстрой демократизации польского общества в западном смысле этого слова. Ей содействовали две политические партии, основанные ближе к концу века, – Национально-демократическая партия под руководством Романа Дмовского и Польская социалистическая партия во главе с выдающимся вождем Юзефом Пилсудским; обе они имели филиалы в других частях разделенной Польши. У обеих партий конечной целью было достижение национальной независимости, которая, однако, казалась очень далекой даже для друзей Польши из западных стран.

В этих странах, помимо поляков, только один из подчиненных народов Российской империи был достаточно известен, чтобы вызывать сочувствующее понимание. Это были финны, автономия которых, соблюдаемая царями почти на протяжении всего XIX в., была жестко ограничена при Николае II. Финны, которые раньше никогда не бунтовали, отреагировали убийством генерала Бобрикова, который, будучи генерал-губернатором Финляндии в 1898–1904 гг., постоянно нарушал их права. Но это убийство только ухудшило ситуацию. Законодательное собрание Финляндии утратило свои конституционные полномочия, и в Великом княжестве Финляндском стали появляться русские чиновники и насаждаться русский язык. Однако и финское большинство в структуре населения, и небольшая, но с культурной точки зрения значимая группа шведского населения были настолько полны решимости защищать свои традиции, глубоко связанные с их демократическим образом жизни, и имели такие тесные контакты с западным миром через Скандинавию, что российский гнет только создал там еще один центр сопротивления.

Эстонцы по другую сторону Финского залива, хоть и были близкими родичами финнов и находились под влиянием их культурного возрождения, продолжали развиваться вместе с латышами, сопротивляясь и русификации, и немецкому социальному превосходству в прибалтийских провинциях. Вехами в подъеме эстонского национализма были составление национального эпоса Калевипоэг, опубликованного между 1857 и 1861 гг., и формирование чуть позже собрания различных народных традиций под названием Monumenta Estoniae antiquae. Аналогично латыши создали свой собственный эпос Лачплесис и начали собирать народные песни, что способствовало пробуждению поистине национального духа, который еще больше укрепился благодаря основанию культурных обществ и газет на национальных языках и интересу к археологическим изысканиям, возрождавшим их жизнь в доисторические времена – единственный период, когда они были совершенно свободны.

Другим в этом отношении было национальное возрождение литовцев, потому что здесь можно было вспомнить средневековую традицию жить независимо. Однако новой была тенденция игнорировать традицию польско-литовского союза, которая привела к ополячиванию высших кругов общества, и ставить стремление литовцев к независимости на этническую и лингвистическую основу. Письмо на литовском языке распространялось, несмотря на все ограничения, введенные царским режимом. Первую литовскую газету, основанную в Тильзите (Восточная Пруссия) в 1893 г. и получившую название Aušra («Заря»), регулярно контрабандой провозили в подконтрольную России страну, а ее редактор доктор Йонас Басанавичюс возглавил национальное движение, под эгидой которого были созданы литовские школы и общества.